Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников
- Автор: Бурас Мария Михайловна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Individuum Publishing
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников». Краткое содержание книги:
Это такая история для характеристики Рену. А дальше снова возвращаюсь к тому, что он опрашивает каждого — разочарование за разочарованием. Встает один, говорит, что он индус, приехал совершенствоваться в медитации. Другой говорит, что он швейцарец и ему кажется, что изучение Вед может иметь какое-нибудь отношение к тому, чем он занимается, а занимается он изучением творчества племянника Руссо. Встает учительница из Нанси и говорит, что вот, она кончила классическое отделение, санскрит и греческий, и ей интересно, как люди еще изучают санскрит. Вот так подряд. Доходит до меня, и я, единственный, ему говорю, ну, я так нагло говорю, что я лингвист. Студент, но студент-лингвист. Реакция совершенно такая: не может быть! Очень вежливо, но несколько ошарашенно: «Такого не может быть!» — «Почему?» «Вы слишком хорошо говорите по-французски».
ВАУ: А вы сказали, что вы из России?
ААЗ: Ну конечно. Да. Ну, что я не француз, это совершенно очевидно. «Ну и что? — говорю. — Лингвист не может хорошо говорить на иностранных языках».
ВАУ: Не может или не должен?
ААЗ: Не может. «Мой великий учитель Антуан Мейе, к вашему сведению, — говорит он, — вы сами знаете, сколько языков он описал, не говорил даже по-английски». В общем, он не очень поверил. Потом как-то уже…
Это первая история про Мейе, которая моя личная история. А вторая — которая мне была рассказана людьми из французской жизни. Что, действительно, Антуан Мейе однажды читал лекцию в Лейпциге. Очень может быть, что великие «Особенности германских языков», я совершенно не исключаю. Неизвестно, впрочем. Читал на французском, разумеется. Лекция кончилась, ему надо было возвратиться в Париж. Он пошел на вокзал. Поезд «Лейпциг — Париж» существовал в то время. Но он просидел на скамейке до утра. Причем даже не очень ясно, кто там утром его выручил, наверно, какой-то нашелся доброжелатель. Почему? Потому что он не знал, как говорят по-немецки то, что нужно сказать кассиру, чтобы произошел билет на поезд. Это настоящий лингвист.
— Для меня Андрей Анатольевич начал быть легендой, когда я учился в пятом классе, — рассказывает Алексей Николаевич Головастиков. — В журнале «Наука и жизнь» появилась статья «Рассказывают полиглоты». Там речь шла о троих полиглотах, в том числе Пауль Аристэ и Леонид Василевский, но он не лингвист. А первым был Андрей Анатольевич Зализняк. И вот я это прочитал, и для меня они — в первую очередь Андрей Анатольевич — стали такими полумифологическими персонажами, небожителями. И после этого я подумал, что если они знают столько языков, то, может, мне тоже попробовать самому что-нибудь выучить. Так я оказался в лингвистике.
Как я позже узнал, Андрей Анатольевич был очень недоволен этой статьей. Он был человек скромный, а там… Ну он говорил: «Я этот язык, в сущности, не знаю», — а там говорилось, что он знает 40 языков. Текст статьи не был с ним согласован, это некто Башкирова, журналистка, интересовалась такими сюжетами. И он был на нее потом в обиде, но, когда я рассказал ему, что с этого я и пришел в лингвистику, он сказал: «А, ну ладно. Тогда, может быть, я и зря ее так ругал». И оказалось, что не один я после этой статьи заинтересовался лингвистикой.
«Лингвистика, вообще говоря, не часть гуманитарного мира»
— Я ни разу не слышал его читающим стихи, например, — рассказывает мне Леонид Никольский. — Чтобы он когда-нибудь читал стихи, Заля. И даже не знаю, знает ли он, много ли он их знает. При всей своей памяти мог бы знать очень много, но читать — никогда не читал. В театре играл третьи роли. В школьном кружке. В гоголевской «Женитьбе» — слугу этого, Степана. Мне кажется, он был в этом смысле средний. И то, что рядом оказались Адольф [Овчинников] и Толька [Гелескул], внесло вот эту художественную свободу в точные мысли. Скрестило, понимаете, осветило, если хотите. Ну, существует даже такая более-менее признанная теория, что художественные какие-то дары – они чуть ли не обязательны для талантливого технаря.
А лингвистика как раз перевела эту точность в гуманитарию.
— Есть широкое и узкое понятие «филология», — говорит Зализняк В. А. Успенскому. — Широкое включает лингвистику, а узкое противопоставляет лингвистике. Тогда в филологию попадает нелингвистическая часть филологии в широком смысле слова. То есть в основном литературоведческая и всякого рода общекоммуникантная.