Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]

Помимо духа глухого и немого, Раскольникова обсту­пили бесы из самых нечиновных, бесы безликого коллек­тива, распространители модных идеек, проводимых ими в жизнь при посредстве Лужиных, Лебезятниковых и совсем уже обезличенных студентов — любителей пофилософство­вать в перерывах между двух бильярдных партий. Все буд­нично, мелко, по виду незначительно, но одно к другому и одно на другом, смотришь, вот и назрела неизбежная встреча, вот и получилось совпадение, а, в конечном итоге, выходит то, что принято называть предопределением. Рас­кольников не ошибался, в разговоре студента с офицером таилось для него властное указание — пойти и убить.

В «Преступлении и наказании», за исключением одного момента, к которому мы скоро подойдем, присутствие бесов всего лишь ощутимо. Но они уже ждут своего праздника, чтобы появиться во всей красе в романе «Бесы». Из преступ­ного дерзания Раскольникова разовьется демонизм Ставро- гина, из черного зерна, засеянного в благоприятную русскую

почву, вырастет российский Анчар.

*

В отличие от Ставрогина, в котором все, когда-то жи­вое, давно омертвело, душа Раскольникова не перестала быть ареной борьбы Бога и диавола. Стоило Раскольникову от­правиться на «пробу», как в тайниках его духа, еще не окон­чательно зараженных грехом, зарождается его провиден­циальная встреча с Мармеладовым. Гордыня не уживается со смирением, но внутреннее «я» Раскольникова еще тоскует по утраченному, еще хочет снова найти себя. По Достоев­скому, Провидение всегда отвечает на желание человека спастись, как бы ни было оно беспомощно и слабо. Небо ниспосылает нам помощь через своих посредников — людей, наделенных даром смирения, и мы встречаемся с ними, бла­годаря взаимодействию нашей внутренней воли с волей Божественной. Возможности спастись дается грешнику во встрече с его антиподом по духу.