Династическая политика императора Константина Великого [litres]

Речь явно идет о женщине, занимавшей место жены Константина до Фаусты; вероятнее всего, что автор указывает на Минервину. Официальное упоминание, а также выбор слова uxor, т. е. «жена», позволяет предположить, что Минервина была не сожительницей (concubina), но законной женой (uxor / coniunx)[362]. Упоминание прежней жены (не говоря уж о наложнице) Константина не очень уместно в присутствии жены молодой (Фаусты), а также тестя (Максимиана Геркулия). В связи с этим мы принимаем давно озвученную в историографии мысль, что к моменту этой свадьбы Минервина уже умерла[363]. Косвенное же указание на эту женщину, вероятно, использовано автором с целью демонстрации целомудрия жениха.

Нас, впрочем, интересует вопрос: была ли Минервина задействована в династических конструкциях Константина? На основании того факта, что ее имя ни разу не упоминается на официальном уровне, мы вынуждены дать скорее отрицательный ответ. Любопытна точка зрения Т. Д. Барнса, который считает Минервину родственницей (племянницей) Диоклетиана[364]. Исследователь подкрепляет свое мнение тремя соображениями. Во-первых, Константин, как член большой тетрархиальной семьи, должен был получить в жены «принцессу» (как его отец, Констанций Хлор, и Галерий, а также женатый на дочери последнего Максенций, сын Максимиана Геркулия); во-вторых, имя Минервины отсылает к Минерве, дочери Юпитера, который считался покровителем Диоклетиана; в-третьих, Константин позже постарался дистанцироваться от персоны Диоклетиана. Первый аргумент кажется натяжкой; логичен вопрос: если императорское происхождение жен перечисленных императоров зафиксировано источниками, то почему нет таких свидетельств о Минервине? Аргумент с именем также не выглядит убедительным – похожее имя (Минервий) носили два ритора из Бурдигалы[365], которых в таком случае стоит также записать в «родственники» Диоклетиана. Третий аргумент, хотя и может быть подкреплен единичными случаями уничтожения имени Диоклетиана в ряде надписей[366], все же несостоятелен. Диоклетиан никогда не был предан «проклятию памяти»; Аммиан Марцеллин сообщает о существовании еще в 350-х гг. «гробницы Диоклетиана», накрытой «пурпурным покрывалом» (Res Gest. XVI.8.4). Нелюбовь Константина к Диоклетиану могла иметь личный характер[367]. Но в политическом смысле он бы всенепременно воспользовался этой родственной связью, как пользовался и будет пользоваться позже своим родством с Максимианом Геркулием.

Подводя итог, можем сказать, что Константин состоял с Минервиной в отношениях, будучи частным человеком; став императором, он никак не использовал ее в династических конструкциях. Показательно, что панегирист видит в ее судьбе удачный пример, подчеркивающий воздержанность Константина, на тот момент – уже императора. Эту воздержанность панегирист считает нужным отметить в свете нового брака Константина.