Династическая политика императора Константина Великого [litres]

Отношения между Еленой и Фаустой вызывают особый интерес, так как вторая была сестрой Феодоры, супруги Констанция Хлора, ради которой он оставил Елену. Нарративная традиция, впрочем, никак не освещает их взаимоотношения до событий 326 года, которые оборвали жизнь вначале Криспа, а затем и Фаусты. Благодаря Сидонию Аполлинарию[379] сохранился примечательный отклик на убийство крупного чиновника, префекта претория Флавия Аблабия: «Кто ждет теперь Сатурна века золотого? / Теперь эпоха алмазная, но в духе Нерона» (Sid. Apoll. Epist. V.8.2). Иносказательность[380] и сатиричность двустишия Аблабия указывает, что дальше придворных сплетен обсуждение смерти августы и ее пасынка не пошло. Официального сообщения о смерти Криспа и Фаусты нет, однако надписи фиксируют факт уничтожения их имен[381], т. е. члены императорской семьи были официально преданы «проклятию памяти». Пишущие современники (Праксагор и Евсевий) и ближайшие к событиям авторы (Аноним Валезия, Юлиан) молчат об убийствах. Первым о гибели Криспа сообщает Аврелий Виктор, замечая, что убит он был «по приказу отца, неизвестно по какой причине» (De caes. 41.11). Евтропий перечисляет убийства сына, племянника (сына Лициния и Констанции, сестры Константина) и жены, связывая их с достижением Константином единовластия, которое будто бы испортило его (Brev. X.6.3). Для нас важно, что об убийстве Фаусты стало возможным говорить лишь после конца династии Константина. Развернутое же сообщение мы находим в конце IV века у Псевдо-Аврелия Виктора: «Константин <…> по настоянию, как полагают, жены своей, Фаусты, приказывает убить своего сына, Криспа. Затем он убивает свою жену, Фаусту, втолкнув [ее] в раскаленную баню, когда мать его Елена упрекала его великим плачем [за смерть] внука» (Epitome de caes. 41.11–12). Отметим, что автор передает очевидную для него сплетню («как полагают»), не стремясь ее никак проверить. Для нас примечательно, что в сюжете появляется и третье действующее лицо – мать Константина, Елена. Одновременное присутствие при дворе Константина этих женщин в одинаковом статусе наводит на мысль об их соперничестве, что находит отражение в приведенном отрывке.