Первые перелеты через Ледовитый океан
- Автор: Байдуков Георгий Филиппович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: Детская литература
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Первые перелеты через Ледовитый океан». Краткое содержание книги:
А в самолете становится все прохладней — термометр сполз до минус 6°. Уснуть сейчас легче сидя за рулем, чем на койке, так как солнце круглосуточно щедро льет свои лучи. Видимо, я все же задремал, так как Валерию пришлось прибегнуть к разбойничьему свисту, чтобы привести меня в чувство.
— Земля! Земля! — услышал я громкий голос Чкалова и заторопился вылезти из спального мешка. Но, как часто бывает, торопливость подвела, и я еще долго не мог освободиться от спальных принадлежностей.
Пробираюсь к Белякову и вижу запись в бортжурнале: «20.00 (по Гринвичу) — мыс Баренца на острове Норбрук архипелага Земли Франца-Иосифа». Через окно кабины блестят, ослепляя, ровные и чистые снега и ледяные поля, из которых таинственно и молчаливо вылезают острова архипелага. Валерий качает «АНТ-25» с крыла на крыло, привлекая наше внимание к редкостной красоте первозданной природы Арктики.
Я пролез к командиру и, просунув голову между правым бортом и головой Валерия, любуюсь панорамой безмолвия в блеске горящего солнца.
— Старые, знакомые места! — улыбаясь, говорит мне на ухо Чкалов.— Не изменились с прошлого года.
— Но выглядят они так, словно недовольные жизнью...
— А ты заметь, Егор, как надетые на острова ледяные колпаки маскируют их. Только тени от густых лучей солнца вычерчивают берега...
— Конечно, ледники скрадывают землю и неопытный глаз не сразу различит, где какой остров,— соглашаюсь я с Валерием.
Самолет спокойно и величаво шел на высоте 4310 метров, и перед экипажем все более и более торжественно раскрывалась панорама архипелага.
Вскоре показался остров Луиджа, и Саша, окончательно уточнив наше местонахождение, спешит дать сведения штабу перелета. Изумительная чистота и прозрачность воздуха, богатство переотраженного и прямого солнечного света создают в Арктике удивительную возможность видеть крупные картины на сотни километров. Но, по-видимому, какой-то ревнивец не дает нам длительно наслаждаться красотами Арктики: внизу появилась облачность и мы остаемся наедине с солнцем.
Мы с командиром, прижавшись лицом к лицу, сидим без молвно, ожидая возобновления величественной панорамы. Но скоро понимаем, что надежд на это никаких.
— Вот бы Левитана сюда...— говорю я другу для подначки.
— А что ты смеешься, чертов сибиряк! — ершится Чкалов.— Левитан бы сделал такое...
— Лучше, пожалуй, с этим миром безмолвия справился бы Айвазовский,— продолжаю я.
— Он видимое, осязаемое, трагическое бурление стихии писал, а тут, Егор, статика...
— Ошибаешься, Валериан,— в природе больше динамики. Слышал, у Папанина на полюсе пуночки летают! А льды? Это только в мгновенном взгляде они безмолвны и статичны, а куда уже унесло нашу четверку на дрейфующей льдине?
— Но как ни говори, великолепен Север! — заключает Чкалов.— Раз увидишь — запомнишь на всю жизнь...
Пока мы философствовали о красотах сурового края планеты, Александр Васильевич уточнил наш путь по зоне радиомаяка острова Рудольфа. Саша действительно услышал четкие сигналы маяка и от удовольствия улыбался, глядя в нашу сторону. Улыбки и шутки в полете — это не в стиле Александра Васильевича, а потому я поспешил к нему, чтобы понять причину столь необычного его поведения.
Беляков гордо поглядывал на карту центральной части полярного бассейна.
— Теперь будем двигаться к полюсу точно по намеченному меридиану. Рудольф выручил.
— Значит, летим к Папанину?
— Да, Егор Филиппович, к полюсу.
— А ты не спрашивал радиостанцию базы Рудольфа насчет возвращения воздушной экспедиции?
— На проводах в Щелково полярники говорили, что вся экспедиция, кажется сорок четыре человека, во главе со Шмидтом и Шевелевым на кораблях Водопьянова, Молокова, Алексеева, Мазурука и Головина должна была перелететь с полюса на базу острова Рудольфа восемнадцатого июня, то есть вчера. И они, не задерживаясь, будут добираться до Москвы, кроме Ильи Мазурука: он останется на всякий случай дежурить на Земле Франца-Иосифа.
Командир прервал наш разговор свистом и легким покачиванием самолета. Я понял, что Чкалов предлагает смену, хотя график вахт таких частых смен не предусматривал.
22 часа по Гринвичу. Я сел на пилотское место, командир направился к Саше, затем полез в крыло, открыл кран питания мотора бензином из очередного бензобака и после этого забрался в спальный мешок.