Гражданская война в России (1918–1922 гг.) [сборник litres]

Фактическая подмена партаппаратом «советско-административных» (как их называли в партийных резолюциях) органов в плане политического управления и непосредственного администрирования вела к постоянному росту численности и разветвленности аппарата: партия функционировала в соответствии с известным законом управления, согласно которому неопределенность в поведении управляемого объекта может быть снижена за счет управляющей системы. Аппарат уже в 1920-е гг. стремительно разрастался: в отчетном докладе на XV съезде И. В. Сталин определил количество ответственных партработников в размере не менее 100 тысяч человек172. Очевидно, что бюрократизация партии имела глубинные причины, коренившиеся в особенностях сложившейся политической системы. Усложнение общественных процессов, дальнейшее усиление партийного контроля над ними означали бесперспективность серьезной борьбы с бюрократизмом, попытки которой впоследствии предпринимались неоднократно.

Оппозиция 1920-х гг. многократно критиковала развитие в партии бюрократических тенденций, однако изучение документов показывает, что большинство партработников достижения организационной работы ЦК воспринимали с чувством удовлетворения. Это явственно видно из атмосферы послеленинских конференций и съездов. Причина этого состояла, на наш взгляд, не только в естественной заинтересованности «аппаратчиков» в укреплении аппарата, но и в том, что политическая элита в сложной нэповской ситуации, которую В. И. Ленин, как известно, обозначил фразой «кто кого?», при нерешенности проблемы самолегитимации почувствовала твердую почву под ногами, существенную гарантию стабильности своего положения. С другой стороны, следует учесть безусловное влияние социокультурных свойств элиты. Низкий уровень общей культуры, недостаток образования у большинства партработников (две трети делегатов партийных съездов середины 1920-х гг. имели низшее образование), неподготовленность к принятию компетентных самостоятельных решений приводили к естественному желанию рассредоточить ответственность, получить указания по любому поводу173. «Вообще же говоря, – читаем в «Известиях ЦК», – вся творческая работа губкомов <…> совершенно не носит широкого размаха. По всем важным и принципиальным вопросам <…> губкомы или просто пользуются циркулярами центра, или слегка видоизменяют их, применяя к местным условиям»174. Характерно в этой связи выступление Е. М. Ярославского на X партсъезде, в котором он отметил недостаточное количество циркуляров ЦК и призвал следовать примеру «гомельских товарищей», учитывающих небольшое количество опытных партработников и издающих «указания, инструкции, разъяснения, чтобы товарищи не путались в трех соснах, в самых мелочных вопросах»175. Через партийные форумы рефреном проходит мысль о бедности, «отчаянном» неумении работать на местах, «огромных» робости, неумении работать и неуверенности в своих силах среди местных парторганизаций176. Интересно отметить, что, как говорил на XV съезде Н. Янсон, «многие» добивались расширения прав, но с осознанием того факта, что большие права означают большую ответственность, «желание отпадало»177. В этих условиях дробление функций в аппарате, указания и циркуляры по всем вопросам, «нажим» как основной метод работы компенсировали недостаточность «стартового капитала» плебеизированной элиты. «Сейчас надо нажать, – отмечал участник одного из Пленумов ЦКК Я. Х. Петерс, – там, где нажали, где приняли меры, там исполняется»178. Создание аппарата с бюрократическими чертами, централизм, нажим были в том числе связаны с потребностями приспособления плебеизированной элиты к осуществлению взятых на себя полномочий.