Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
Но тут появился неожиданный спаситель в лице корабельного фельдшера. Он почтительно заявил Арамису, что после произведенного им осмотра он выяснил, что кишки у свиньи целы, а прорезана острым рогом лишь брюшная полость, и что, если его высокоблагородию угодно ему разрешить, то он попробует свинью вылечить. Приказание прирезать свинью, отданное уже было Арамисом, немедленно же было отменено, и фельдшер получил просимое разрешение. Вооружившись огромной парусной иглой и такими же нитками и взяв себе в помощь четырех дюжих матросов в роли ассистентов, фельдшер отправился на бак. Там его ассистенты уселись на неистово ревущее животное, а медик принялся за дело: аккуратно промыв кишки, он вложил их обратно в брюшную полость и, не обращая внимания на душераздирающие вопли своего пациента, зашил ему рану парусной ниткой. В продолжение нескольких дней после этого свинья пребывала в глубокой меланхолии, страдая отсутствием аппетита, но в конце концов совершенно поправилась и в один прекрасный день с большим аппетитом скушала борщ, сваренный из ее рогатого врага.
Позволю себе забежать вперед и рассказать до конца судьбу этого славного животного. За два месяца, протекших после описанного случая, когда наступил ей срок быть принесенной в жертву офицерскому чревоугодию, она настолько привязала к себе сердца всего личного состава броненосца своим веселым нравом и общительностью, что на нее уже не поднялась рука для заклания, и она сделалась таким же членом судового состава, каким был Вторник и не помню уже в каком порту появившийся у нас козел Васька. Дожила она благополучно до Цусимского боя, во время которого сложила свою головушку, разорванная на части неприятельским снарядом, так и не отведанная никем из своих соплавателей.
Уходили мы из Дакара, имея в нашей каюте, где я продолжал жить с мичманом Шупинским, нового обитателя; это была прелестная обезьянка-мартышка, приобретенная моим сожителем у одного из приезжавших к нам на корабль в Дакаре негров-торговцев и прозванная им в свою собственную честь своим христианским именем – «Андрюшкой».
Еще глубже ушли в воду наши броненосцы под тяжестью огромного запаса угля, когда мы покидали Сенегал. Куда мы плыли? Об этом знали Господь Бог, адмирал Рожественский да еще, может быть, несколько человек из его штаба.
Глава V. Сумасшедший прапорщик. Недоразумение с экватором. Libreville. Береговые впечатления. Рыбная ловля в Great-Fish-Bay. Смерть «Андрюшки». Angra Pequeña. На немецком пароходе. Шторм у мыса Доброй Надежды. Чудесное спасение Бобика. Приход на Мадагаскар.
Святые угодники – покровители нашей эскадры хранили нас от жестоких штормов Гвинейского залива, столь частых в тех местах, по которым мы плыли, покинув Дакар. Пунктом назначения оказался залив в устье реки Габун, почти на самом экваторе, в нескольких всего лишь милях к северу от него. На этот путь, протяжением около 100 миль, нам понадобилось 12 дней, так как частые поломки механизмов то у одного, то у другого из кораблей заставляли всю эскадру уменьшать ход, а то и стопорить машину.
Переход от Дакара до Габуна ознаменовался на нашем корабле редким и в высшей степени неприятным событием. В жаркий день, какой только может выдаться у берегов экваториальной Африки, я и Модзалевский правили послеобеденную вахту. Все было тихо и спокойно. Командир отдыхал у себя в рубке. Модзалевский шагал взад и вперед по мостику, покуривая без помехи; я, вооруженный неизменной призмочкой, был тут же на мостике, прикидывая[76] от времени призму к глазу и докладывая вахтенному начальнику, как держится расстояние до «Бородина». На броненосце царила тишина послеобеденного отдыха.
Вдруг снизу до нас донесся громкий голос второго вахтенного офицера – прапорщика Титова, что-то выкрикивавшего возбужденным и взволнованным голосом. Мы перегнулись через поручень, чтобы посмотреть, что такое случилось, и увидели высокую, худую фигуру Титова, быстрыми шагами направлявшегося к трапу, ведущему к нам на мостик; он сильно жестикулировал руками и, увидев нас, крикнул:
– Подымайте же скорее сигнал «приготовиться к бою»! Разве вы не видите, что японцы уже совсем близко? – он показал рукой куда-то в сторону.
– Он сошел с ума; бегите скорее за Гаврилой Андреевичем, – сказал мне вполголоса Модзалевский, но я и сам уже догадался, в чем дело, и опрометью кинулся по трапу с противоположной стороны, чтобы не встретиться с направлявшимся к нам Титовым. Разыскав старшего доктора, я наскоро рассказал ему, в чем дело, и мы побежали с ним обратно на мостик, где застали Модзалевскаго, успокаивавшего страшно взволнованного прапорщика и уверявшего его самым спокойным тоном, что он давно уже видит японцев и что сигнальщики уже набирают сигнал о бое.
76
Так в тексте, по смыслу – «прикладывая». – Сост.