Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
К большому нашему удивлению, Гавриле Андреевичу удалось без особенного труда уговорить Титова спуститься с ним вниз, и мы видели сверху, как они оба, под руку, мирно беседуя, удалялись по направлению к судовому лазарету. Сменившись с вахты, мы узнали о дальнейших перипетиях этой трагедии. Оказалось, что утихомирить свихнувшегося Титова было задачей, далеко не так легко разрешимой: очутившись в лазарете, он вдруг пришел в ярость и, бросившись на бедного доктора, принялся его душить. Не случись там фельдшера и санитаров, нашему Гавриле Андреевичу пришлось бы совсем плохо в железных руках обезумевшего Титова, и без припадка безумия, удесятерившего его силы, очень сильного человека. Фельдшеру и санитарам с большим трудом удалось вырвать беднягу доктора из рук сумасшедшего Титова, надеть на него сумасшедшую рубаху и привязать к койке. Он непрерывно кричал истошным криком, доносившимся до самых отдаленных уголков броненосца. Чтобы не беспокоить других больных, находящихся в лазарете, доктор распорядился поместить его в отдельную каюту, так называемый заразный лазарет, к счастью, к тому времени пустовавший.
Да не подумает читатель, что во время длинных переходов эскадры экипажи кораблей знали лишь обычную вахтенную службу и отдыхали от изнурительной работы на рейдах, во время угольных погрузок. Этот же самый уголь был нашим кошмаром не только на рейдах, но и в походах.
Я уже говорил, что в Дакаре мы погрузили двойной запас угля, завалив им жилую и батарейную палубы. Во время похода уголь кочегарами брался из угольных ям, т. е. с самого дна корабля. Таким образом, и без того сильно уменьшенная остойчивость броненосца должна была бы еще больше уменьшиться, если бы по мере опустошения угольных ям мы оставляли бы огромный дополнительный груз на такой высоте, как батарейная и даже жилая палубы. Поэтому было строжайшим образом предписано, по мере израсходования угля, досыпать угольные ямы с таким расчетом, чтобы они постоянно оставались бы полными, а батарейная палуба, а за ней и жилая, освобождались бы от излишнего груза. Таким образом, угольный кошмар не оставлял нас и на походе.
Трудно даже сказать, что было тяжелее: погрузка ли угля на рейде с транспорта на броненосец, или же перегрузка его из палуб в угольные ямы на походе? Единственное преимущество последней перед первой заключалось в отсутствии спешки и лихорадочной быстроты. Но условия работы были неизмеримо хуже. На походе, в открытом море, благодаря зыби, порты и иллюминаторы были большею частью наглухо задраены, и работать приходилось в такой температуре и дышать таким воздухом, что работу эту в больших дозах мог выносить только безгранично выносливый и здоровый русский матрос. Эта каторга не могла не отражаться и на настроении людей, ибо мы отдыхали лишь короткими урывками. Ведь, кроме вахт и неотложных работ с углем, шли в свою очередь и столь необходимые нам ученья, главным образом – артиллерийские. Наши команды, в смысле подготовки, оставляли желать много лучшего. Большинство команд Второй эскадры составляли ничему не успевшие научиться новобранцы и запасные матросы, основательно позабывшие старую учебу.
В обычное, т. е. мирное, время военные корабли русского флота во время плавания в тропиках придерживались в распределении судового дня так называемого тропического расписания. В отличие от обыденного корабельного расписания, в тропиках судовой рабочий день начинался раньше, но в самое жаркое время дня все работы, кроме самых неотложных, прекращались и команда отдыхала. На нашей эскадре о такой роскоши мы не смели и мечтать, и хотя судовой рабочий день и начинался ранее обычных 8 часов утра, об отдыхе в самые жаркие часы дня не было даже и речи. Злые мичманские языки не без остроумия говорили, что у нас вступило в силу и приобрело права гражданства «полярно-тропическое расписание».
По причине пониженного вследствие физической усталости настроения, на нашем корабле не было организовано традиционного у моряков празднования перехода через экватор. К тому же с экватором у нас вышло небольшое недоразумение. Я уже упомянул о том, что река Габун впадает в океан всего в нескольких милях севернее экватора, и случаю было угодно, чтобы сильное попутное течение за последнее, перед приходом на якорное место, суточное плавание, отнесло нас на несколько миль к югу. Подойдя к берегу, мы не попали куда следует и, не очень доверяя морским картам этих мало посещаемых судами мест, адмирал послал для опознания берегов имевшийся при нашей эскадре небольшой буксирный пароход «Русь», который в скором времени известил нас, что устье реки находится в стольких-то милях к северу. Прикинув полученные данные на карту, наш штурман поздравил нас с совершенным уже переходом через экватор, ибо наше действительное место оказалось к югу от него.