Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны

Красота и роскошь тропической природы много раз были описаны до меня и, вне всякого сомнения, будут описаны и после. Поэтому я со спокойной совестью опускаю здесь описание этих чудес в решете, хотя более «тропического» места, чем Libreville, лежащего буквально в двух шагах от экватора, нельзя было бы и желать.

Полноту ощущений и радость очутиться на берегу после более двухмесячного пребывания в стальной коробке корабля сильно умеряла нестерпимая жара, ибо мы проводили на берегу самое жаркое время дня, обязанные до захода солнца вернуться по своим кораблям. Маленький городок Libreville сам по себе не представлял ничего интересного. Местного населения мы почти не видели, встречая на каждом шагу – на улицах ли, в магазинах, на почте, в ресторане, всюду, куда мы только не заглядывали, – лишь своих же офицеров и матросов с эскадры, слонявшихся с красными, потными лицами по небольшому городку. Получалось впечатление, точно жители Libreville’я временно куда-то выехали, предоставив свой городок в полное распоряжение заморских северных гостей, оставив лишь самый необходимый персонал для их обслуживания в магазинах и ресторанах. Секрет, конечно, заключался в том, что в эти часы нестерпимого пекла африканцы благоразумно укрывались в прохладе своих домов, предоставив северным варварам слоняться по раскаленным улицам сколько их душе угодно.

Изредка попадались лишь солдаты местного гарнизона. Это были местные уроженцы, негры французского Конго, великаны, как на подбор, прекрасно сложенные экземпляры чернокожей человеческой породы, одетые к тому же в очень живописную форму. Особенно живописен был головной убор – небольшая красная феска с огромной голубой кистью, ловко сидящая на крупной курчавой голове. По-видимому, французы комплектуют гарнизоны своих экваториальных колоний исключительно солдатами-туземцами, так как в Libreville’е я не видел ни одного белого солдата или матроса. В реке против городка стояла французская канонерская лодка «Alcion» постройки времен Очакова и покорения Крыма. Проходя мимо нее, мы обратили внимания на ее матросов; это было прелюбопытное зрелище: белые пятна матросских рубах и штанов и в них черные как сажа лица, руки и ноги.

Блуждая по городу безо всякой цели, мы набрели на казарму местного гарнизона. У открытых ворот ходил мерными шагами огромный черный часовой, державший на плече допотопное ружье. И бы нисколько не удивился, если бы мне сказали, что во французском гарнизоне Libreville’я, во время посещения его русской эскадрой, употреблялась еще команда «скуси патрон!». С этим ружьем как нельзя лучше гармонировали небольшие медные пушчонки, стоявшие во дворе казармы, которые, без сомнения, являлись ровесницами упомянутой уже канонерской лодки «Alcion». Кто-то мне говорил, что французы умышленно вооружают свои колониальные войска допотопным оружием, чтобы в случае мятежа не встретить серьезного врага в лице своих же войск. Да и то сказать: куда как было бы страшно, если бы эти гиганты-негры, превратившись в один прекрасный день из покорных подданных во взбунтовавшихся рабов, были бы вооружены пулеметами и скорострельными и дальнобойными винтовками! Да и не одни только французы грешили и грешат страхом перед своими колониальными подданными. Одни только, кажется, русские цари не боялись вооружать своих иноплеменных подданных современным оружием и в сформированные из них части назначать своих же офицеров-единоплеменников!