А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Примечательно: Хомяков обосновал «русскость» как прежде всего культурную форму, основанную на православии, принятом от греков через язык, изоморфный греческому, и имевшую определенную историческую судьбу. Быть русским для него не значит иметь жесткий набор биометрических или идеологических параметров, по соответствию которым можно было бы определиться с национально-культурной принадлежностью того или иного лица.

В контексте этой установки Бердяев отдельно рассматривает попытки «стилизации» русского православия, составляющие линию неоконсерватизма, враждебного неопатристике. Неоконсерваторы (в число которых попали о. Сергий Булгаков[1508], о. Павел Флоренский[1509] и о. Георгий Флоровский) допускают «ошибку по отношению ко времени», «противопоставляя текущему настоящему и будущему не вечное, а прошлое, т. е. такое же текучее время». Но тогда «непонятно, почему прошлое – только потому, что оно прошлое, – лучше настоящего и будущего. Вечное может прорываться в настоящем и будущем, как оно прорывалось в прошлом… В традиции есть элемент вечного, но есть и слишком много временного, преходящего, человечески относительного»[1510]. Именно отсюда, как полагает Бердяев, происходит «миф» об известном автору «истинном» православии, «истинном» богословии, «истинной» патристике»… Отчасти «наивная», неотрефлектированная вера в человеческий разум, характерная для подобной позиции, проистекает, указывает Бердяев, из непонимания роли философии по отношению к богословию. Но «богословия, совершенно независимого от философской мысли, никогда не было и не будет. Богословие не есть религиозное откровение, богословие есть реакция человеческой мысли на откровение, и эта реакция зависит от категорий человеческой мысли». Невольно вспоминается деление знания Иоанном Дамаскиным, столь любимым в свое время русскими исихастами: философия – цельная мудрость, а богословие – отдельный ее участок, направленный на Откровение.