![А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/8/2/0/0/a-s-homyakov-myslitel-poet-publicist-t-1-litres-download.jpg)
А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]
- Автор: Тарасов Борис Николаевич
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литагент «Знак»
- ISBN: 5-9551-0183-7
- Жанр: Прочая религиозная литература
Электронная книга - «А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]». Краткое содержание книги:
М. В. Силантьева
Философия свободы русской неопатристики (Н. Бердяев об А. Хомякове)
В философии рассуждения типа «Я и… (Хомяков, Бердяев, Ницше и т. д.)» встречаются, как известно, довольно часто. Возможно даже, что всякое философское рассуждение построено по этой форме логической модальности, поскольку претендует на понимание истины, которое – увы! (?) – всегда преломляется сквозь призму личности, хочет того человек или нет. «Пророческий дух» не оприходован философским ведомством, как и любым другим; поэтому, пускаясь в плавание по океану мысли, мы неизбежно (иногда – весьма драматично) сталкиваемся с личной ответственностью за свое снаряжение и плавсредства.
Значит ли это, что философствование обречено оставаться «гордыней духа» и ни при каких обстоятельствах не следует считать его чем-то надежным, стоящим и спасительным? Задумываясь над приведенным вопросом отнюдь не из праздного любопытства, вспомним, что в экипировку путешественника обычно входят средства спасения. Их эффективность остается делом техники (и случая), но они, как правило, есть. «Гордыня» – не в том, чтобы взять их с собой. Скорее, в том, чтобы от них отказаться. Философское снаряжение, таким образом, не должно быть отвергнуто как возможное – свободное плавание предполагает, а не исключает его.
Следующее сомнение, терзающее душу неофита по данному вопросу, – собственная несостоятельность путешественника, его техническая неприспособленность к экстремальным ситуациям. Даже те, кто подробно и не раз ознакомился с правилами «техники безопасности», те, кто неоднократно плавал, – не уверены в себе. Что же говорить о любителях, которые стоят у входа, переминаясь с ноги на ногу и умирая от желания «попробовать» (и людей посмотреть, и себя показать). Что, как не, скажем мягко, прирожденный артистизм (а насколько он полезен для души?) движет ими в этот момент!
Здесь, однако, нельзя не вспомнить юного Парменида, трепетавшего перед своей богиней, и ее ответ на этот трепет: «У истины бестрепетное сердце». Тот, кто действительно хочет понять, не должен бояться своей глупости и мелкого тщеславия – ведь понимание и есть преодоление непонимания. А задачу понимать поставил перед человеком сам Господь Бог, оставив ему Благую весть о своем приходе и открывшись, как Слово. Истина и есть открытость. В ее свете наивно бояться «самого себя», своей ограниченности больше, чем величия бесконечного.
Обращаясь к творческому наследию А. С. Хомякова и его трактовке как философии свободы в трудах Н. А. Бердяева, необходимо предварительно уточнить ряд позиций. Прежде всего это отнесение Хомякова «в разряд» неопатристики. В своей работе «О характере русской религиозной мысли XIX века» Бердяев указывает, что философия XIX века была своеобразной реакцией на новые задачи времени, осознававшегося как эпоха многопланового духовного кризиса. И это несмотря на то, что мы знаем о русской культуре XIX века, о ее небывалом расцвете и т. д.! Опережая возражения, Бердяев выдвигает тезис об особенностях этого непризнанного кризиса. «Вскрыть» его сущность можно только выходя за рамки исключительно «историософического» подхода (феноменологически-описательного по своей природе), который лежит на поверхности процесса рождения русской религиозной философии XIX века (и славянофильского, и западнического направлений одновременно). Источник «историософичесих проблем» – не в государстве или истории как таковых; по мнению Бердяева, он коренится в сложном моменте духовного, т. е. религиозного, движения, который и подвел к кризису «эмпирическую» Церковь и эмпирическую жизнь.
Центральное понятие для обозначения религиозной сущности кризиса – раскол. Причем не следует обманываться откровенными апелляциями Бердяева к историческим событиям: раскол как сущность рождения русской философии – это раскол прежде всего сознания; и случился он не вчера и даже не при «антихристе»-Петре.