А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Востребованность Хомякова как «глобальщика», чуть ли не православного Билла Гейтса, обусловлена прежде всего тем, что его установка на поиск духовных оснований всякого явления, события или целой эпохи позволяет успешно производить своеобразный философский «экспресс-анализ» текущего момента, опираясь на реальную динамику процесса жизни человека и общества. А в свете современных глобализационных процессов, имеющих свою специфику в российском обществе, где они протекают на фоне серьезного «местного» кризиса, такой анализ приобретает особенную актуальность. Тем более что русская религиозная философия позволяет очертить особый подход к культуре, связав ее проблематику в единое поле через идеи философии свободы. Здесь необходимо сослаться на учение о воскресении (соборном преображении человеческих личностей, выходе из «больного» времени и падшей, страдающей телесно-душевной жизни – к жизни исцеленной и полной). Оно видится Хомякову результатом неустанных усилий, возрождающих духовное содержание реальности[1514].

Бердяев развивает рассуждения Хомякова о «постоянном возрождении», утверждая, что в культуре всегда существует «антиэнтропийная» тенденция[1515]. Этот новый ренессанс – оживляемое присутствием божественного духа творческое усилие духа человека быть. Следовательно, проблема возрождения с точки зрения русской религиозной философии не есть чисто историческая, абстрактно-далекая от нашего времени проблема; – как и проблема «пульсации» антиэнтропийного движения не есть абстрактная, оторванная от конкретики сегодняшнего дня.

Христианское «стягивание» мира – это противостояние космоса хаосу, тождественного иному. И в эпоху эллинизма, и в эпоху постмодернизма ему противополагалось язычество как в исторически сложившихся формах, так и в формах религиозного синкретизма. Проблема понимания в такой ситуации естественно выступает на передний план, становясь жизненно важной со всех точек зрения – от утверждения религиозной самоидентификации до формирования личной и «коллективной» безопасности, а также основ семейно-бытовых и экономических отношений.

Видимую реализацию проблема понимания получает в переходную эпоху и в проблеме языка. Причем язык выступает здесь прежде всего как коммуникативное средство (соответственно проблема понимания раскрывается с информационно-коммуникативной стороны). Однако в «свернутом» виде в рассуждениях о языке как средстве общения присутствуют другие пласты – психологический, социальный и метафизический… Метафизический аспект проблемы языка предстает как проблема соотношения самотождественного сознания и иного. И не случайно поэтому разнообразие «впечатлений»[1516] в описываемые Бердяевым переходные эпохи («разбросанные» – в географическом и духовном смысле) «замыкается» на личность.