Электронная книга - «Дитя Советского Союза (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ты в Бога веришь?
— Нет, не верю, — уверенно заявил Ваня, бросая мимолётный взгляд на собеседника. — Советскому народу он не нужен, мы дети партии, которые свято верят в силу КПСС. Для нас существует лишь один Бог — это наш вождь.
Прогуливаясь в саду, Россия никак не ожидал столкнуться там с Пруссией, который как всегда начнёт от него что-то требовать. Хоть бы раз Гилберт пришёл к нему просто на чай с тортиком, поговорили бы по душам, обсудили все текущие проблемы.
— Ты издеваешься? — вышагивая рядом с Ваней, Гилберт продолжал возмущаться, упорно пытаясь переубедить этого упрямого мальчишку. — Вы просто кучка дураков, помешанная на всей этой фигне.
Конечно, Ваня мог стерпеть многое, всё же ему было не впервые в жизнь слышал оскорбления в свой адрес, но принижение того, чем его отец свято дорожил до последних минут своей жизни, Россия уж точно никак не мог стерпеть. Внутри всё закипало от такой неслыханной наглости. Заявился в его дом и гнёт тут свою политику, это просто уму непостижимо!
Резко остановившись, Россия развернулся на пятках и выдал последующую фразу прямо в лицо обидчика:
— Так и вы такие же! Навыдумывали не пойми чего и решили подмять под себя весь мир, господствуя на вершине Олимпа. Но в итоге проиграли, а теперь тычете пальцем во всех подряд и ищите виноватых.
— Заткнись! — рявкнул Гилберт, но на Ваню подобная грубость не оказала никакого эффекта.
Конечно, Ваня и не ждал, что Пруссия молча согласится с его утверждением, которое было высказано на эмоциях. Однако поставить этого выскочку на место, наступив на больную мозоль, у России, кажется, получилось, и немая злость Гилберта была прямым тому доказательством.
— Ты ненавидишь меня, потому что я сын страны, которой вы с Рейхом проиграли в сорок пятом? Но я не понимаю, в чём моя вина? — глаза Вани заблестели от слёз, в то время как хмурость Гилберта переросла в гневный оскал. — За что ты меня так ненавидишь, Гилберт?
Не видя больше смысла в этом разговоре, Пруссия раздосадованно хмыкнул и, развернувшись, собрался уходить, но Россия остановил его, схватив за запястье. Эмоции — воистину страшная штука.
Остановившись и раздражённо прорычав что-то себе под нос, Гилберт, не поворачиваясь, стал ждать, когда ему объяснят причину, по которой его задержали.
— Ответь, — всхлипнув, попросил Ваня, вот только ответа он уже вряд ли дождётся.
Одёрнув руку и одарив на прощание этого настырного мальчишку недобрым взглядом, Пруссия опять же попытался уйти, а Россия в свою очередь повторил попытку остановить его. Споткнувшись о садовый шланг, Ваня повалился на землю, весьма неудачно упав на садовое украшение в виде человечка, поднявшего руку вверх, в которой держал флажок. В итоге Ваня разодрал себе щёку.
Дотронувшись до щеки и ощутив на пальцах влагу, Россия зашипел от боли, садясь на траву и видя, как кровь, стекая с подбородка, падает на штаны, окрашивая их в неприятный бурый цвет.
Несмотря на их недавнюю ссору, Пруссия просто не мог взять и уйти, не узнав о состоянии человека, в которого по уши влюблён его брат. Если Германия узнает об этом, то до конца жизни помнить будет, ещё и из дома выгонит.
— Дай посмотрю, — бесцветным голосом сказал Гилберт, опустившись к нему на траву.
— Нет! Убирайся прочь! — со слезами на глазах прокричал Ваня, обеими руками закрывая правую часть лица.
Гилберт не на шутку растерялся, едва сдерживаясь от соблазна просто свалить отсюда, как ни в чём не бывало наплевав на оказание первой помощи пострадавшему. Ванька ведь страна, значит не умрёт, а эта «царапина» через пару дней сама затянется, у стран хорошая регенерация.
Поднявшись с травы, Пруссия развернулся и всерьёз хотел уже было уйти, но доносившиеся до его ушей всхлипы и звенящая во все колокола совесть просто не позволили ему сделать этого. Гилберт сразу же вспомнился Людвига, который тоже постоянно ревел, разбив коленку или порезав палец, благо Гилберт быстро отучил его от слёз, воспитывая стойкость характера.
Подхватив этого капризного ребёнка на руки и внеся его в дом, Пруссия заметался в поисках бинтов и аптечки. К счастью, найти всё это не составило большого труда, и вот, сидя напротив Вани и обрабатывая его рану, Гилберт вновь завёл свою шарманку:
— Поговори с Людвигом.
— О чём мне говорить с ним?
— О вреде алкоголя, — съязвив, Пруссия серьёзно задумался, не зная, стоит ли рассказывать этому Ваньке-дурачку о чувствах брата или он и без того всё знает и строит из себя монашку. Весь из себя такой невинный и непорочный, сразу видно, чьё воспитание. — Людвиг ведь тебе небезразличен, верно? Вот и скажи ему об этом, — сквозь зубы прошипел Гилберт, заканчивая свою работу доктора на дому.
— Не хочу, — буркнул Ваня, показав обидчику язык, чем заслуженно получил тычок в самое больное место — щёку.
Видя и понимая, что такими стараниями он ничего не добьётся, Гилберт решил пойти другим путём и сменить тактику.
— Ты не понял, речь идёт не о бескорыстной помощи. Я щедро вознагражу тебя, если…
— Не заинтересован в подобном.
О каком конкретно вознаграждение шла речь, Россия не знал, но догадывался и поэтому отказался. Связываться с этим человеком было себе дороже, это Ваня успел понять ещё в первый день их знакомства, когда Пруссия привёл его в бар.
Болтая ногами, уже совсем не чувствуя боли, Ваня, будучи пострадавшим лицом, решил немного повредничать.
— Хочу чая.
— Взаимно, когда будешь себе заваривать, мне тоже сделай, — парировал Гилберт, складывая обратно в аптечку медикаменты и чувствуя некую гордость за помощь этому предмету влюблённости сами знаете кого. Если Германия узнает, что Пруссия помог Ване, то определённо поощрит старания брата наладить с ним контакт.
— Знаешь, — протянул Ваня, убрав руки за спину и идя вслед за Гилбертом, который наводил в комнате порядок после оказания первой помощи, — если ты на коленях попросишь меня о помощи, то я подумаю над этим.
— А не пойти ли тебе нахер?
Убирая чемоданчик первой помощи в шкаф и закрывая его, Пруссия отправился искать кухню. От всех этих споров и бессмысленных разговоров у него сильно пересохло в горле.
Открыв холодильник и залезая в него чуть было не с ногами, Пруссия стал искать в нём что-то покрепче газировки, вот только зря. Алкоголя в этом доме не было, хоть Ваня и был совершеннолетним, но все употребляемые им напитки были не крепче кваса.
— Ты не первый, к кому Людвиг привязался, до тебя был другой русский, а до него тоже был другой русский, совсем ещё мальчишка.
— Что же с ним стало? — слова Гилберта сильно заинтересовали Ваню, пробуждая в нём живой интерес.
Достав из холодильника баночку кофе и тут же открыв её, делая глоток, Гилберт посмотрел на Ваню, который неверящим взглядом прожигал дыру в его теле. Помедлив, будто раздумывая над тем, стоит ли разглагольствовать о подобных вещах, Гилберт отодвинул стул и сел на него, пустившись в раздумья.
Раз сказал «а» надо говорить и «б», действуя по этому принципу, Пруссия всё же решил просветить Ваню и рассказать ему одну из многочисленных тайн Германии.
— Шла война, а мы с Людвигом были засланы в какую-то вонючую дыру, куда свозили военнопленных. И вот к нам доставили одного мальчишку, ровесника Людвига. Не знаю, какими судьбами, но эти двое быстро поладили. Рейх конечно же видел и не одобрял общение сына с красногвардейцем. Но как мне кажется, ему было просто наплевать на подобные вещи, пока не поползли слухи, задевающие в первую очередь его честь. Но Рейх опять же решил не придавать этому должного значения и просто подождать, решив, что интерес Людвига рано или поздно пройдёт. Но он всё никак не проходил, а Людвиг в скором времени настолько обнаглел, что в открытую в письмах стал рассказывать Рейху о своём новом друге. И Рейху это естественно же надоело, вот он и избавился от мальчишки. Не самолично, конечно, меня подбил на это дело. Тогда Людвиг тоже впал в отчаяние, но Рейх быстро вправил ему мозги, задав хорошую трёпку. В годы войны у Рейха просто не было времени на семейные разборки, поэтому Людвиг и рос без отца, а когда война закончилась, то Рейха не стало.