Остров, зовущий к себе
- Автор: Мошковский Анатолий Иванович
- Год: 1974
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Остров, зовущий к себе». Краткое содержание книги:
Анатолий Иванович Мошковский родился в 1925 году в городе Могилеве в семье учителя. В 1948 году он закончил Литературный институт имени А. М. Горького. Печататься начал с 1945 года. Первая книга стихов «Самое дорогое» вышла в 1952 году в издательстве «Молодая гвардия». Затем последовали книги, включающие рассказы и повести: «Полет не отменяется!», «Твоя Антарктида», «Скала и люди», «Три .белоснежных оленя», «Река моя Ангара», «Отцы уходят в океан», «Не опоздай к приливу», «Трава и солнце», «Вызов на дуэль», «Лавина», «Парламентер», «Дельфиний мыс», «Семь дней чудес», «Черные кипарисы». В 1973 году была опубликована повесть «Взрыв у моря».
Главная тема писателя — возмужание человека, поиски себя и своего места в жизни, рождение чувства долга и ответственности за свои поступки, доброта, настоящие и мнимые ценности жизни.
Художественной правдой, этой точностью памяти в сплаве с фантазией, пронизаны повесть и рассказы новой книги. Анатолий Мошковский умеет точно передать ощущение времени, умеет выбрать из надежной кладовой детства самое главное, чтобы читатель вместе с ним почувствовал запах и ритм эпохи, в которой живет герой.
Предвоенное детство из цикла «Штрихи далекого детства» встает со всеми забытыми уже ныне деталями. Это и кусочки «сен-сен», и синяя с воротником футболка, и треугольники с печатью...
Где бы ни происходило действие в рассказах Анатолия Мошковского — в заполярной тундре или на берегу Черного моря, на родине писателя в Белоруссии или на бурной, еще не укрощенной, Ангаре, — везде его герои прежде всего борются за справедливое, лучшее, доброе.
Человеческое общение взрослых в большей мере, чем в детстве, осложнено опытом, который диктует: надо семь, а то и сто раз отмерить, прежде чем один раз отрезать. Детство и юность нетерпеливы и бескомпромиссны. Здесь отношения свободны от поздних наслоений, чисты, не замутнены, и любая неправда, любая несправедливость немедленно, без оглядки и опаски, встречаются в штыки.
Но у подростка еще нет жизненного опыта. Он не знает себя, не умеет порой отличить добро от зла, а еще чаще не умеет достойно поступить, найти «свою точку».
В рассказе «Жил дедушка» четырнадцатилетний паренек слишком поздно начинает понимать своего деда, сожалеть, что при жизни его не сумел быть добрым, щедрым. В рассказе «Южный Крест» Федька пока на поводу у своей старшей сестры, скучной и приземленной Нюськи, но в подростке живет сопротивление ее корыстолюбию и большая мечта, и в них его будущее.
Борьба справедливости и корысти, доверия и скептицизма, истины и лжи, поэзии и прозы и образует основу большинства произведений Анатолия Мошковcкого. Будь это «Река моя Ангара», «Не опоздай к приливу», «Дельфиний мыс», «Вызов на дуэль» или новая книга.
Есть у польского поэта Юлиана Тувима строчки:
— Пойдем, — попросил Валера.
— А зачем? — вмешалась Зойка. — Мы ведь и так дошли чуть не до самой оконечности. Бедняги эти туристы, небось латают сейчас свои протертые штаны. И вообще, правда, Кирилл, в этой их палаточной жизни и беспрерывных хождениях по историческим достопримечательностям есть что-то жалкое?
— Нет, не правда! — Кирилл нагнал на лоб несколько глубоких морщин.
Зойка прикусила язычок и стала по-детски хмуриться и дуться — ну никак не скажешь, что она почти взрослая, какой показалась Валере во время купания.
Скоро они двинулись назад. Яркий румянец на круглых Зойкиных щеках как-то погас, потускнел, теперь она не задавала вопросов, а помалкивала. Зато Валера наговорился всласть. Кирилл слушал его и одобрительно покачивал головой. Наконец-то между ними установился полный контакт. Валера даже без досады, а с жалостью думал о Зойке, которая во что бы то ни стало хотела привлечь внимание Кирилла и понравиться ему, да, судя по всему, не очень-то получается у нее это.
Когда они снова проходили у Нарьиной горы и впереди был уже виден дебаркадер, Валера опять сказал:
— Ну, ребята, может, слазаем? Ведь невысокая-то, и не устали... Ну?
— Лезьте, если хотите, — Кирилл даже не замедлил шага.
Валера тронул Зойку за локоть и показал глазами на гору, но она покачала головой и сказала со слезой в голосе:
— Не хочу... Я лучше цветы пособираю... Папа просил... Засушим на память о Кижах. — Зойка отошла от них и тут же, возле дороги, стала рвать незабудки, ромашки, колокольчики и даже сурепку и конский щавель с длинными розовыми метелками.
ГЛАВА 16
Утром следующего дня Валера с отцом и компанией продолжали осмотр свезенных на остров изб. Говоря откровенно, второй раз Валера без всякой охоты бродил от избы к избе, разглядывая вышитые полотенца, старинные самовары, прялки, иконы. Вот если б рядом был Кирилл и можно было послушать его, обменяться мнением, поспорить, а то отец стал скупым на слова. Восторженность Лошадкина («Каждая изба здесь монументальна, законченна, красива, как резной терем...») сильно поднадоела. Наверно, интересно было б поговорить обо всем и с Женей, да он сегодня не пошел к избам, а остался возле церквей и с «Зорким» наготове терпеливо караулил чаек, ждал, когда они залетят с Онеги к кресту верхней главы Преображенской церкви, чтоб снять с ними.
Женя разговорился с местными плотниками у «курилки» — на грубой скамье, перед железной бочкой с песком, врытой в землю: только здесь разрешалось курить экскурсантам и рабочим. Женя не курил, а вот о чем-то горячо спорил.
Лошадкин окликнул его, когда они проходили мимо, спросил:
— О чем ты с ними?
— Да ни о чем особенном, — Женя покатал в ладони черную кассету с отснятой пленкой.
— А все-таки? — не отставал Василий Демьянович.
— Пожалуйста. Один плотник агитировал другого сматывать отсюда удочки, податься на лесопункт — в два раза больше платят, чем здесь, на реставрации.
— А что ответил ему другой?
— Ответил, как надо.
Они медленно зашагали мимо причала к своему жилью.
И здесь Валера увидел туристов. Они шли цепочкой, одетые по-походному, с огромными рюкзаками за плечами.
— Смотри, — сказал Валера Зойке, — уходят...
Зойка стала зорко оглядывать цепочку. Среди туристов была Маша в узеньких отглаженных черных брючках, белом свитере под курткой и тоже с большим рюкзаком за плечами.
«А куда ж подевался Кирилл? — подумал Валера. — То два дня не отходил от них, а то не пришел даже проводить. Обиделся за вчерашнее?»
Валера подошел к Маше:
— Уезжаете?
— График, ничего не поделаешь. — Маша вновь обдала его яркой синевой глаз, ставших на мгновение большими, и попробовала улыбнуться.
Но глаза ее тут же сузились и стали обычными, будто она не хотела, чтоб Валера заметил то, что было у нее на душе. А Зойка стояла в сторонке и не без любопытства поглядывала издали, как ребята проходят у стен погоста и медленно спускаются к причалу — там уже стоял бело-синий стремительный «Метеор».
— Ну всего тебе, счастливого пути, — сказал Валера на причале и пожал протянутую ему узкую с тонкими пальцами руку. Пожал руки тех, с кем успел познакомиться, кто протянул ему.
Но потом когда туристы вошли по сходням на «Метеор», Валера неожиданно подумал об адресе... «Да, да, надо обязательно взять адрес их школы — хорошо бы списаться с ними — и даже, может быть, домашний адрес Маши — знает ли его Кирилл?» Не раздумывая, Валера прыгнул на палубу и закричал: