Остров, зовущий к себе
- Автор: Мошковский Анатолий Иванович
- Год: 1974
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Остров, зовущий к себе». Краткое содержание книги:
Анатолий Иванович Мошковский родился в 1925 году в городе Могилеве в семье учителя. В 1948 году он закончил Литературный институт имени А. М. Горького. Печататься начал с 1945 года. Первая книга стихов «Самое дорогое» вышла в 1952 году в издательстве «Молодая гвардия». Затем последовали книги, включающие рассказы и повести: «Полет не отменяется!», «Твоя Антарктида», «Скала и люди», «Три .белоснежных оленя», «Река моя Ангара», «Отцы уходят в океан», «Не опоздай к приливу», «Трава и солнце», «Вызов на дуэль», «Лавина», «Парламентер», «Дельфиний мыс», «Семь дней чудес», «Черные кипарисы». В 1973 году была опубликована повесть «Взрыв у моря».
Главная тема писателя — возмужание человека, поиски себя и своего места в жизни, рождение чувства долга и ответственности за свои поступки, доброта, настоящие и мнимые ценности жизни.
Художественной правдой, этой точностью памяти в сплаве с фантазией, пронизаны повесть и рассказы новой книги. Анатолий Мошковский умеет точно передать ощущение времени, умеет выбрать из надежной кладовой детства самое главное, чтобы читатель вместе с ним почувствовал запах и ритм эпохи, в которой живет герой.
Предвоенное детство из цикла «Штрихи далекого детства» встает со всеми забытыми уже ныне деталями. Это и кусочки «сен-сен», и синяя с воротником футболка, и треугольники с печатью...
Где бы ни происходило действие в рассказах Анатолия Мошковского — в заполярной тундре или на берегу Черного моря, на родине писателя в Белоруссии или на бурной, еще не укрощенной, Ангаре, — везде его герои прежде всего борются за справедливое, лучшее, доброе.
Человеческое общение взрослых в большей мере, чем в детстве, осложнено опытом, который диктует: надо семь, а то и сто раз отмерить, прежде чем один раз отрезать. Детство и юность нетерпеливы и бескомпромиссны. Здесь отношения свободны от поздних наслоений, чисты, не замутнены, и любая неправда, любая несправедливость немедленно, без оглядки и опаски, встречаются в штыки.
Но у подростка еще нет жизненного опыта. Он не знает себя, не умеет порой отличить добро от зла, а еще чаще не умеет достойно поступить, найти «свою точку».
В рассказе «Жил дедушка» четырнадцатилетний паренек слишком поздно начинает понимать своего деда, сожалеть, что при жизни его не сумел быть добрым, щедрым. В рассказе «Южный Крест» Федька пока на поводу у своей старшей сестры, скучной и приземленной Нюськи, но в подростке живет сопротивление ее корыстолюбию и большая мечта, и в них его будущее.
Борьба справедливости и корысти, доверия и скептицизма, истины и лжи, поэзии и прозы и образует основу большинства произведений Анатолия Мошковcкого. Будь это «Река моя Ангара», «Не опоздай к приливу», «Дельфиний мыс», «Вызов на дуэль» или новая книга.
Есть у польского поэта Юлиана Тувима строчки:
Вдруг Валера услышал чей-то далекий, едва слышный голос: звали его и Зойку. Не Кирилл ли? Он подошел к окну, глянул наискосок и увидел берег, покрытый кустарником, и с десяток туристов у воды. Конечно же, среди них был и Кирилл — он возвышался над всеми.
— Зой, — полушепотом сказал Валера. — Выйдем... Я сейчас все разузнаю.
ГЛАВА 15
Валера незаметно вышел из комнаты, спустился по трапу и выглянул на палубу, обращенную к берегу.
— На подмогу! — Кирилл замахал ему рукой. — Будем купаться... Эти вот не решаются... И Зою тащи!
Валера кивнул головой и бросился назад. Зойка, видно, с нетерпением ждала его возвращения и прислушивалась к шагам на ступеньках трапа, потому что едва он взялся за ручку двери, как она вышла к нему, и ее глаза загорелись любопытством и ожиданием.
— Ну чего им нужно?
— Ты купальник захватила? — Валера прикрыл дверь, чтоб родители ничего не слышали.
— Взяла, — равнодушно ответила Зойка. — А что? Здесь ведь никто не купается, такая холодина, и я...
— Эти несчастные туристы считают так же, — зачастил Валера, — а вот мы с тобой и Кириллом покажем им класс. Покажем? Мы ведь не лыком шиты, не мочалом подпоясываемся! Только чтоб наши старики не знали: не пустят. Достань купальник незаметно.
— Ладно. — На Зойкином лице промелькнуло что-то свое, губки аккуратно подобрались. — Вместе будем брать и выходить или по очереди?
— По очереди... Иди ты первая.
Через несколько минут Валера с Зойкой подходили к кустарнику со свертками под мышкой. Кирилл уже был в синих трикотажных плавках — длинный, загорелый — когда успел? — с неплохой мускулатурой. Рядом с ним стоял другой расхрабрившийся мальчишка, низкорослый и худенький — все косточки наперечет.
Возле них, размахивая полотенцами, бегали и повизгивали девчонки. Двух других мальчишек не было видно — наверно, решили не испытывать свою смелость на глазах у всех. Кирилл, прохаживаясь вдоль берега и звучно прихлопывая на теле комаров, командовал:
— Идите переодеваться! Маша, покажи Зое свою палатку!
Чего-чего, а уж этого Зойка не ожидала. Первое ее желание было повернуться и уйти, но все произошло так внезапно и эта самая Маша так по-свойски улыбалась ей, что Зойка растерялась и покорно полезла в девчоночью палатку. В полутьме, впопыхах задевая локтями Машу, она стала переодеваться и натягивать свой яркий, в красно-белых ромбах купальник, и Маша при этом шептала и повизгивала от ужаса и удивления:
— И ты полезешь в воду? Страх какая холодная! И не боишься?
— А чего бояться? — надменно сказала Зойка, поправляя на полном округлом плече лямку купальника, и подумала: «Я им сейчас покажу, им и нашим мальчишкам, какой надо быть!», и сама не зная зачем похвасталась: — Я закаленная... А ты что, боишься? Или плавать не умеешь?
— Да ведь лед же, а не вода! Пальцы сводит. Какая ты отчаянная!
— Самая обыкновенная. А чего там! — отвечала Зойка, сама еще не зная, сумеет ли она заставить себя войти в воду и окунуться. Теперь она должна была это сделать, обязана была. И, слыша за тонкой стенкой палатки хохот девчонок, звучные хлопки Кирилла — видно, комары продолжали жалить его, — быстро вышла из палатки и побежала к берегу.
И почти одновременно с ней из другой палатки выскочил Валера, крепкий, плечистый, и, не останавливаясь возле Кирилла, ринулся в воду. За ним Кирилл. Зойка успела заметить, что некоторые девчонки тоже стали стаскивать через голову платья, и, ковыляя на скользкой гальке, вбежала по колено в воду. Вода обожгла тело, заледенила кровь. А Валера с Кириллом уже вошли по грудь. Кирилл повернулся к ней, Зойке, и, улыбаясь, крикнул: «Молодчина!», сам кинулся за Валерой и поплыл.
Зойка на мгновение обернулась. Маша стояла у самой воды, тонконогая и тонкорукая, узкоплечая, в тусклом сером купальничке и, обхватив себя за плечи, взвизгивала. И Зойка, разбрызгивая воду, быстро пошла вперед и, ничего не помня, ни о чем не рассуждая, плюхнулась, стремительно загребла руками, проплыла метра два, встала и, немея от пронизывающего холода, пошла к берегу.
Кирилл с Валерой тоже стали выбираться.
Зойка вышла на берег первая, запрыгала, принялась отжимать купальник на животе и груди, стряхивать воду — все тело горело, точно его исхлестали крапивой.
— А ты ж что? — крикнул Кирилл Маше. — Видала, как надо? Нимфа, а не девочка!
Зойка так и просияла, и ей стало прямо-таки жарко.
— Полезай! — приказал Маше Кирилл.
Она убрала с худеньких плечиков руки, сморщила лоб, набралась решимости и ступила в воду. Тут же раздался визг, и она выскочила на берег.