Скелет разрушенного дома (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Скелет разрушенного дома (СИ)». Краткое содержание книги:
Фицрой замер с приоткрытым ртом, выпучив белые глаза. Я вижу, как на белесом лбу блестят мелкие бисеринки пота. Ну да. Фицрой — нарцисс, эти себя любят больше всего на свете. А тут ему говорят, что он не просто скоро свихнется, но ещё и подохнет, скорее всего. Я даже представить не могу, что у него там сейчас творится в черепушке. Тяжело сглотнув, Норман переводит взгляд на ложку и, явно прикладывая просто титанические усилия, отправляет ее в рот.
Пока он ест, у нас выдается небольшой перерыв. Патрик, глянув на верх, извиняется и удаляется на второй этаж — мелкие натворили что-то?.. Блэк хмуро сидит на диване, не спуская глаз с Фицроя. Ранг копошится в телефоне, нервничает и просит его не трогать.
Джери отводит меня в сторону. Я припадаю к его губам, так, чтобы он понял, чтобы прочувствовал все-все, что я… Он судорожно выдыхает, когда я отпускаю его, и касается своим лбом моего лба.
— Это ещё не все, — тихо говорит он. — Я уверен, он припрятал туз в рукаве. Он не гений, но и не дурак.
— Пусть так, — рычу я. — Пусть. Пусть быстрее вытаскивает свой туз — и баста. Меня эта партия утомила, трындец…
— Меня тоже, — тихонько вздыхает Джери, и я целую его в висок. — Не могу поверить, что когда-то…
— «Когда-то» прошло, — говорю я. — Теперь у нас только «сейчас». Один миг, помнишь?
— Забудешь с тобой, — улыбается он.
Мы возвращаемся, когда Норман уже почти доел. Он зло косится на нас и решительно откладывает ложку. Но так как от былой манерности и привлекательности не осталось ни следа, выглядит все это беспомощно и жалко.
— Это ещё не все, — выпаливает он, и я невольно фыркаю.
— Я догадываюсь, — вздыхает Джери, тяжело опускаясь на стул. — Говори, что там у тебя, и разойдемся.
— Твой дом теперь принадлежит государству, — выдает Фицрой.
Наступает тишина… впрочем, ненадолго. Ранг не обращает на нас никакого внимания, все ещё натыкивая чего-то в телефоне. Блэк приподнимает брови, но особо заинтересованным не выглядит. От Патрика и мелких наверху — молчок.
— И? — фыркает Джери.
— Теперь ты не можешь там жить, — шипит Норман, хватаясь за портфель. — Не имеешь права… Тут все документы… Я показывал их раньше, я надеялся на твою разумность, но теперь…
— Какой ужас, — саркастично тянет Джери. — Что же мне делать?
— Похоже, придется жить у меня, — с грустью говорю я под джерино наигранное «О Боже, нет!». — Иного выхода я не вижу.
— А ещё… ещё, — облизывает растрескавшиеся губы Норман, — я собираюсь подать в суд. Снова.
Вот тут тишина уже куда ощутимее. Ранг вскидывает голову, Блэк щурит глаза, откуда-то сверху раздается сдавленное аханье. Джери каменеет.
— На кой хер? — хмурюсь я. — С каким обвинением? И как ты докажешь?..
— О! У меня много доказательств, — улыбается Фицрой, и улыбка у него… Мда-а-а… А я ещё считал, что Ранг несколько переборщил, записав этого нобиля в шизофреники. — И — заметьте! — никаких препятствий у меня теперь нет! А у вас — ни одного опровержения! Спасибо вам, дорогой профессор!
— Норман, — тихо говорит Джери, — зачем тебе все это? Объясни… Нет, правда, объясни! Я хочу понять, почему ты все это делаешь? Почему просто не отпустишь и?..
— Отпустить? — повторяет Фицрой, и его глаза темнеют. — Что за сентиментальная чушь, профессор? Вы должны меня понять. Вы… все это дело… уничтожило все, что было в моей жизни. Моя семья потеряла уважение, двери богатых домов закрылись, на нас начали смотреть как на гребаных нищебродов! И всё…
— Из-за тебя, мудак, — вырывается у меня. — Ты все промотал!
— Ложь! — шипит Норман. — Я жил так, как полагается настоящему аристократу! Вы, обитающие в своих мелких никчемных лачугах, этого никогда не поймете. Вам до нас далеко… Но даже не это главное. Ты осквернил меня, испоганил навсегда… После тебя я уже больше не был прежним.
— О чем ты? — хмурится Джери.
— Я стал желать… — облизывает губы Фицрой. — Я стал тянуться к таким… как я. Я не могу хотеть никого, кроме людей… своего пола. Я не смог вырваться из этой мутной трясины! Я весь покрыт этой грязью!
— Ты понял, что ты… гей, — говорю я. — Ого. Ничего себе. Вот эта новость! А что во время отношений с Джери это было не очевидно?
— Это было не то, — заявляет Фицрой. — Это было… Я был главным. Я всегда… был выше. Я был мужчиной… Я доминировал! Я!..
— Ох бля-я-ять… — хватаюсь я за голову. — Как же я ненавижу эту сраную градацию… Доминант-боттом, актив-пассив, верхний-нижний и… Тьфу! Какая же дрянь! Кто ее придумал? Как можно вообще задумываться об этом в момент… единения с любимым? Какая разница, кто там сверху, кто там снизу, а кто, блять, сбоку?! Я, сука, не пойму, где моя нога, где рука, сердце под горлом бьется, как бешеное, и башку от любви сносит. А эти там ещё про какие-то… верхи и доминирования успевают думать. Зачем?!
— Люди любят шаблоны, — замечает Джери. — Слишком переусложняют любовь.
— Любовь! — фыркает Фицрой. — Какая к черту любовь! Как к этому вообще можно относиться серьезно?! Любовь глупа. Любовь ослабляет…
— А потом делает тебя сильнее, — заглянув ему в глаза, заявляю я. — Если ты, конечно, не конченый олень или не жертва такой вот твари, как ты.
— Чушь, — фыркает Фицрой. — Любовь бесполезный придаток к разуму, а любовь между мужчинами и вовсе — грязь! И я не собираюсь… чернить себя в этом!
— А если бы я сказал, что ты уже… хм… очернен? — спрашивает Джери, скривившись на последнем слове. — В хорошем смысле?
— Что? — хмурится Фицрой. — Что значит «в хорошем»?
— Что если бы я сказал, что кто-то полюбил тебя, Норман? — тихо говорит Джери, глядя куда-то в сторону лестницы. — Сильно, по-настоящему. Что бы ты сделал?
— Это невозможно, — фыркает Фицрой.
— Думаешь? — грустно улыбается Джери и кивает ему за спину.
Фицрой оборачивается и… замирает. Его глаза становятся просто нереально огромными. Верхняя губа вздрагивает.
— Чарли?.. — слабым голосом говорит он. — Чарли, что ты здесь?.. Ты…
Мальчик стоит на последней ступеньке. Его лицо бледное, его крепко сжатые кулаки подрагивают. Его щеки алые, как бока яблок, а глаза покрасневшие и влажные. Анни и Догги стоят рядом с ним и держат его под руки. Патрик за их спинами разве что молнии из глаз не мечет.
— Ох, повезло же тебе, сынок, — говорит он, мягко ероша густые каштановые кудри, — впервые влюбиться в такое…
У Чарли дергается верхняя губа, и он опускает голову. Фицрой мелко дрожит, пот течет с него рекой. У него вид буйнопомешанного.
— Как вы?.. — тяжело сглатывает он. — Как вы?.. Он…
— …Понял, что с такой мразью, как ты, вязаться себе дороже! — рявкает Патрик. — Он — в отличие от некоторых! — мальчишка умный.
— Чарли, — хрипит Норман. — Чарли, а как же?..
— Прости, — сдавленно говорит мальчик. — Но я не могу… Так нельзя, Норман. То, что ты делаешь… Так нельзя!
Фицрой долго молчит. Его глаза пронзает тонкую фигуру Чарли. Медленно, но верно в них нарастает что-то темное, жестокое и страшное.
— Ты предал меня, — шепчет он. — Я помог тебе, а ты…
— Я отплатил тебе! — тонко заявляет Чарли, вскинув голову. — Много раз! А ты… ты… Ты продолжал требовать, чтобы я!..
— ЗАТКНИСЬ, МЕЛКИЙ ВЫРОДОК! Я ВЕРИЛ ТЕБЕ! А ТЫ!..
Фицрой было вскакивает, но мы с Роном тут же сажаем его на место. Чарли распахивает глаза и пятится назад, попадая прямиком в объятия Чертера. Фицрой сбрасывает с себя наши руки и рывком оборачивается к Джери. Его лицо становится почти кирпичного цвета. Глаз мечут молнии.