Скелет разрушенного дома (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Скелет разрушенного дома (СИ)». Краткое содержание книги:
— О чем? — спрашивает Джери, посмотрев ему в глаза. — О чем, Норман? Что такого я сделал, что ты никак не можешь выкинуть из головы?
— Ты издеваешься? — ахает Фицрой, оглядывается на нас, как бы говоря всем своим видом: «Что за лжец!», а после шипит: — Ты сломал мне жизнь! Ты навсегда меня исказил, испоганил, сломил и!..
— Да, да, да, — закатываю я глаза. — Ты несчастный, побитый жизнью агнец, мы в курсе.
— Да вы ещё смеете смеяться?!..
— Мистер Фицрой, — вмешивается Ранг. — Позвольте кое-что вам показать.
С этими словами он сует под нос мужчине те самые листы, что не так давно читал. Я быстренько пробегаю их глазами и понимаю, что это показания каких-то людей… и, судя по оторопевшему Фицрою, даны они далеко не в его защиту. Норман хмурит брови.
— Это все его дружки, — холодно заявляет он. — Профессора, администрация… Они не хотели, чтобы пострадал репутация колледжа. Им было выгодно его обелить.
— Как вам угодно, — спокойно говорит Ранг и достает мобильный телефон. — А теперь, будьте добры, прослушайте ещё и это.
Ранг нажимает кнопку проигрывания. Следующие минут сорок мы слушаем аудиодорожку, состоящую из скомпилированных аудиозаписей. Массивную долю из них составляет наш разговор с мистером Флетчером, но попадаются и другие голоса. В частности, голос некоего лейтенанта Вернона и — того самого! — капитана Монтеро. Записи первого недавние, второго — уже относительно старые, однако оба они озвучивают весьма занятные вещи. Резковатый тенор четко и ясно перечисляет все неточности в проведенном расследовании. Глубокий хрипловатый бас с характерным акцентом прямо заявляет о подтасовке и извращении фактов, ошибках в проведении следствия и уверенно утверждает, что «эти bastardos не остановятся ни перед чем, чтобы склонить суд на свою сторону». Однако самое занятное даже не в этом.
На последней дорожке лицо у Нормана становится похоже на отштукатуренную маску, глаза стекленеют. Морщинки у рта обозначаются резче.
— Это… это чушь! — заявляет он. — Всё от начала и до конца!
— Даже твои слова? — с прищуром спрашиваю я. — На последней записи твой голос.
— Я… Я… — хватает ртом воздух Норман. — Я был не в себе! Я был напуган и не понимал, что говорю! Я опасался расплаты со стороны его, — он кивает на Джери, — дружков и…
— Как это связано с фразой: «Он всегда был чересчур строптивым. Мне постоянно приходилось его уламывать.»? — цежу я. — Как-то не похоже, чтобы человек, который ее говорит, чем-то напуган или чего-то опасается.
— Я же говорю, я был не в себе! — раздраженно, даже как-то обиженно заявляет Норман. — Я тогда много чего наговорил. Но не все из этого правда…
— Тут не поспоришь, — хмыкает Джери.
— А тебе бы помалкивать, Уолл, — ледяным тоном рявкает Фицрой. — Ты все ещё под топором палача! Даже все эти… доказательства, — он фыркает, — не меняют того факта, что ты мерзкий, злобный растлитель, тиран и…
— Довольно, мистер Фицрой, — твердо обрывает его Джери, и в его голосе проскальзывает что-то от того самого лучшего преподавателя Шаттенбергского колледжа. — Ваши гиперэмоциональность и нарочитая претенциозность набили мне оскомину ещё в те годы, когда я любил вас…
— Любил?! — вопит Фицрой. — Ты?! Да когда вообще?!..
— Тихо, я сказал, — низко осекает Джери. — Тут нет камер, Норман. Нет полисменов с планшетами для допросов, нет продажных шкур-журналистов, заглядывающих тебе в рот… Без обид, мой мальчик.
— Ничего, — мотаю я головой.
— Мой мальчик? — изумляется Норман, и я понимаю, что когда-то это было его прозвище.
— Здесь нет никого, перед кем тебе нужно притворяться, — продолжает Джери. — А потому — в кои-то веки! — будь честен.
Норман Фицрой как будто не слушает его. Его большие круглые глаза с жадностью вампира и тщательностью следователя осматривают меня с ног до головы. Его губы приоткрыты, его руки сжаты в кулаках. Его грудь ходит ходуном. На его щеках из-под толстого слоя пудры и тоника начинает пробиваться алый румянец.
— Ты никогда не любил меня, — цедит Норман, все ещё глядя на меня. — Я был тебе нужен, чтобы тешить свое гнилое раздутое эго. Ты с самого начала использовал меня…
— Не помню такого, — хмурюсь я.
— …Я был умен, молод и хорош собой, — будто не услышав, твердит Норман. — Я был одним из лучших учеников колледжа. Только такой имел право быть рядом с тобой, не так ли?
— Нет, — мотает головой Джери. — Мне всегда было на это плевать. Ты был мне просто очень дорог… несмотря на всю ту боль, что ты причинил мне.
— Боль?! — изумляется Норман. — Когда я причинял тебе боль?!
— Часто, — отвечает Джери. — Очень часто. Ты заламывал мне руки до хруста сухожилий, не помнишь? Хлестал своими чертовыми плетками до крови. Смыкал руки на моем горле… Однажды даже чуть не задушил меня насмерть. Ты, помнится, за это оплатил мне вечер в опере… Ты уверял, что это вышло случайно, что ты этого не хотел.
— Я не помню такого, — выпаливает Норман и оборачивается ко мне, будто ища поддержки. — Неужели вы верите в эту чушь? Он же описывает самое типичное поведение…
— А ты никогда особой фантазией и не отличался, — холодно замечаю я. — И знаешь, что? Я видел шрам. На спине. От плети. Так что да. Я верю.
— Я был глупцом, — продолжает Джери. — Влюбленным дураком. И если кто-то из нас и использовал другого, то это был ты, Норман.
— Тебе нравилось! — шипит Фицрой. — Ты ни разу не сказал «нет»! Ты легко мог уйти, но вместо этого…
— Я был слаб и малодушен… а ещё до последнего верил тебе, — отвечает со вздохом Джери. — Я правда думал, что ты сможешь покончить с собой. Я правда думал, что ты забросишь учебу и свои мечты, только чтобы досадить мне… Да что там. Я даже верил, что ты любишь меня… Но нет. Уйти так просто я не мог. Ты бы меня не отпустил.
— Да я бы с удовольствием от тебя сбежал! Даже сейчас! — вопит Норман и вскакивает. — Пустите меня! Я не желаю больше находится в этом проклятом доме ни секунды!..
— Боже Праведный, какая драма! — слышится от лестницы ехидный голос. — Какая экспрессия! Какая харизма!..
— Такого актера свет потерял…
Рональд и Патрик неспеша спускаются со второго этажа и спокойно проходят к нам. Усаживаются на диван. Норман шокировано смотрит на них… и тут в разговор вступает Ранг.
— Мистер Фицрой, прошу вас, присядьте, — тихо говорит он. — Нам нужно серьезно поговорить.
— Я не собираюсь говорить с обманщиками! — рычит Фицрой. — Вы все здесь!..
— У вас серьезные психологические проблемы, — спокойно продолжает Ранг, перебирая и проглядывая свои бумаги, — усугубленные рядом генетических сбоев и физических недостатков. Прошу вас, взгляните. Это выписка из больницы, где вы числились пациентом некоторое время. Врач подробно описал ваше состояние. Присядьте и выслушайте меня…
— Я не собираюсь ничего слушать! — гордо заявляет Норман и вперивает в Джери ледяной взгляд. — Я требую назад все свои вещи. Ты должен отдать мне…
— Вещдоки, да, — говорит Джери… и вдруг улыбается. — Боюсь, это невозможно.
— Что? — после паузы моргает Норман.
— Я могу отдать тебе разве что их пепел, — блаженно прикрыв глаза, говорит мой старик. — Я сжег их прошлым вечером.
— Ты… что? — задыхается Норман. — Ты… ТЫ-Ы-Ы! БЕЗМОЗГЛЫЙ СТАРИК! ДА ТЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО НАДЕЛАЛ?!..
— Пасть прикрыл! — рычу я.
— Проблемы, мистер Кант?
Блэк сбегает по лестнице со второго этажа. В его кармане мой пистолет. Джери качает головой.
— Нет, Бобби. Все хорошо, — спокойно говорит он и снова обращается к Норману. — Да. Я знаю, что сделал. Ты зря так нервничаешь. Тебе не нужны они все… тебе нужно только оно. А его у меня как раз нет.
— Ты лжешь! — вопит Норман. — Я знаю, оно у тебя! Ты бы никогда!.. Ты!..
— Уничтожил то, что могло меня спасти… и то, что напоминало о тебе, — говорит Джери… и неожиданно преображается до неузнаваемости.
Его лицо каменеет, скулы резче обозначаются на светлой коже. Челюсть отвердевает, нос заостряется, а в глазах загорается пламя. Крылья ноздрей подрагивают, как у взбешенного хищника.