Электронная книга - «Find me (СИ)». Краткое содержание книги:
Антон хочет просто лежать с бутылкой в руках, уставившись в потолок, и он совершенно не хочет видеть Арсения, в очередной раз появившегося у него на пороге.
— Я не оставлю тебя одного, — упрямо заявляет тот, когда Антон собирается захлопнуть дверь перед самым его носом.
Впрочем, Антону слишком всё равно, чтобы спорить и делать хоть что-то, — он просто оставляет дверь открытой и уходит, чтобы через две минуты Арсений молча уселся рядом. Так и проходит их ночь: они просто молчат, не смыкая глаз. Арсений сидит рядом и задумчиво глядит в окно, пока Антон находится где-то совершенно точно не здесь.
Так проходит почти месяц. Антон работает на износ, копает, ищет, снова и снова загоняя себя в тупик, но не сдаётся, а по ночам они с Арсением просто молчат, с перерывами на беспокойный сон.
Антон не понимает, почему Попов не уходит, зачем тратит своё время и всё ещё пытается отыскать в нём то, что давно умерло, но не прогоняет: с Арсением легче — по крайней мере, он в этом аду не один.
В один из дней Дима вызывает Арсения к себе в кабинет. Он долго молчит, мнётся, неловко переступая с ноги на ногу, прежде чем заговорить.
— Мне кажется, что лучше Антона отстранить от этого дела.
Арсений не может поверить своим ушам. Неужели Дима, и правда, только что это сказал?
— Нет, Вы не можете так с ним поступить.
— Ты не понимаешь. Антон — мой друг, но я не слепой и вижу, что он совершенно не в себе.
Возможно, Антону сейчас приходится нелегко, ведь он почти не говорит, полностью закрылся в себе и никого не пускает ближе, чем уже позволил себе подпустить Арсения, но упрекнуть его не за что — он работает, не жалея себя, и Дима просто не имеет права забирать у него это дело.
— Это Вы ничего не понимаете, кажется. Если зовёте себя его другом, то должны знать, что это дело — всё, ради чего он всё ещё просыпается по утрам. Жизнь отняла у него любимого человека, а Вы хотите отнять у него возможность самолично наказать того, кто разрушил его счастье.
Дима стыдливо опускает глаза. Возможно, у Арсения всё же получилось до него достучаться.
— Приглядывай за ним.
Арсений кивает в ответ. Ему не нужны указания, чтобы быть рядом, — он прекрасно справляется и без чьих-то советов.
А ночью впервые за всё это время Антон наконец-то начинает говорить.
— Когда я его впервые увидел, то совсем ещё пиздюком был. Серёжа был старше меня, это его второе образование. Но тогда я ещё не понимал, что с первого взгляда меня в это гейское болото затянуло, — горько улыбается Антон. — Я долго мучился, не мог понять, что со мной происходит. Почему его глаза такие красивые и почему от его улыбки коротит пиздец как. Мне, правда, понадобилось слишком много времени.
Кто бы только знал, насколько счастлив Арсений наконец-то слышать этого голос.
— Но в итоге ведь всё было не зря? — спрашивает Попов — осторожно, чтобы не спугнуть.
— Ты знаешь, если в жизни мы можем выбирать тех людей, из-за которых по итогу нам будет адски больно, то я сделал правильный выбор. Я ни о чём не жалею.
На следующее утро они вместе едут на кладбище.
Антон не ходил на похороны Серёжи: смотреть и осознавать, что всё это реально, он тогда не мог. Лучше так, подальше от этого, чтобы всё ещё оставалась хоть какая-то призрачная надежда на то, что, возможно, где-то там он ещё жив.
Антон кладёт на сырую землю пару цветов и долго смотрит на дорогое сердцу имя на могильной табличке, пока по щеке катится слеза, теряясь где-то чуть ниже подбородка.
Что ж, по крайней мере, Серёжа у него был, а это куда лучше, чем не знать его никогда.
По дороге домой Антон неожиданно говорит:
— Спасибо тебе, Сень. Правда.
Арсений на секунду отрывается от дороги, чтобы взглянуть на это дорогое сердцу лицо.
— За что?
— Ты не должен был ничего из того, что делал, не должен был, но ты всё равно был рядом, а это многое для меня значит.
Арсений чувствует, как сердце заполошно бьётся в груди и на губах сама по себе расползается глупая улыбка.
— От меня так просто не избавишься, — отвечает он.
Арсений не знает: может быть, это всего лишь блики солнца, но на секунду ему кажется, что на чужих пухлых губах мелькает ответная улыбка.
Двумя годами ранее
Весной, где-то накануне своего дня рождения, Серёжа серьёзно заболевает ангиной.
Вообще-то иммунитет у Лазарева хороший — на памяти Антона болезнь ни разу не сваливала его в постель, а потому в этот раз Антон пугается не на шутку. Когда температура у Серёжи поднимается почти под сорок, он, несмотря на все протесты больного, всё-таки вызывает врача. Тот, к слову, и обозначает всё простым словом «ангина» и выписывает целую кучу лекарств, которые должны поставить Серёжу на ноги буквально за неделю.
Лазарев брыкается для виду, даже на работу собирается идти, но, когда ночью температура снова поднимается и от боли в горле он не может уснуть, — сдаётся, принимая все тяготы и лишения нудного и противного лечения.
Антон, как курица-наседка, готовит постные супчики, заставляет Серёжу пить горячее молоко и следит, чтобы тот чётко принимал лекарства. Серёжа в ответ только закатывает глаза, явно намекая, что Антон перебарщивает со своей гиперопекой.
Антон присаживается рядом на кровать и суёт Серёже в руки чашку с противным, по его мнению, тёплым молоком. На самом деле, Антон тоже ненавидит его до мурашек по спине. Серёжа морщит свой красивый нос, но больше не спорит, соглашаясь с тем, что горло, и правда, стало болеть немного меньше.
— Тебе на работу не пора? — хрипит он, делая маленькие глотки из чашки.
— Я взял выходной, — признаётся Антон.
Да, возможно, он перебарщивает, причём конкретно так, это ведь всего лишь ангина, говорит Серёжа, да и он вовсе не умирает, но оставить его одного Антон не может от слова совсем.
Лазарев закатывает в ответ глаза к потолку и качает головой.
— Дурачина, — делает вывод он, но всё равно улыбается мягко, с неприкрытой нежностью.
— Как чувствуешь себя? Голова не болит? — спрашивает Антон, прикасаясь губами к тёплому лбу, задерживаясь чуть больше положенного.
Серёжа едва ли не мурлычет, как котяра, даже глаза немного прикрывает, отчего длинные ресницы отбрасывают причудливые тени на его лице.
— Когда ты так целуешь, то ничего не болит, — хитро стреляя своими глазами с лисьим прищуром, отвечает он.
Антону нравится, как Серёжа может всего парой фраз разжечь в нём настоящий огонь, — ему ведь даже стараться не приходится, достаточно лишь просто быть самим собой.
Антон забирает у него пустую чашку, ставит её на тумбочку у кровати и быстро запечатывает поцелуем чужие, молочные на вкус губы.
Серёжа вяло сопротивляется и крутит головой.
— Подожди, ненасытный, заболеешь ведь.
Антон хочет сказать, что его зараза не берёт, он же сильный — впрочем, даже если нет, вряд ли он будет хоть о чём-то жалеть, поэтому только отмахивается и снова втягивает Серёжу в страстный поцелуй.
Губы у Серёжи горячие, как и весь он, мягкие и податливые. Шастун скользит языком в чужой рот, встречая на полпути Серёжин, и едва ли не стонет в поцелуй, когда такие же горячие руки забираются ему под футболку, оглаживая спину. У Антона бегут по телу мурашки, и он не остаётся в долгу, запуская свою руку под одеяло, где на Серёже почти ничего нет, только домашние шорты и бельё. Эту преграду Антон преодолевает за пару секунд, смыкая длинные пальцы на члене, который уже в полной боевой готовности — кажется, только и ждёт Антона.
Серёжа стонет полузадушенно в приоткрытый рот Шастуна, когда тот двигает ладонью вверх и вниз, и подаётся ближе, обнимает жарче, целуя куда попадёт.
Серёжа весь такой горячий в его руках, гибкий, плавится, как патока, хмурит тёмные брови и кусает губы, которые Антон зацеловывает следом, срывая с них всё новые и новые стоны.