Электронная книга - «Find me (СИ)». Краткое содержание книги:
Арсений немного смущается, хотя слышал что-то подобное далеко не один раз, но это другое — ведь сейчас перед ним Антон. Эти слова заставляют кровь по венам бежать быстрей, посылая по всему телу волны возбуждения.
У Антона уже стоит — очертания члена прекрасно виднеются через бельё. Арсений мило краснеет, как девица, когда его глаза опускаются ниже.
Антон слишком не церемонится, стягивая с Арсения узкие штаны прямо с бельём, и смотрит как-то пьяно, не стесняясь своих откровенных разглядываний.
Арсений до боли возбуждён, член у него красивый, как и он сам, ровный, с рельефом вен, он лежит у него на животе, пачкая бледную кожу блестящей смазкой. Картина до того соблазнительная, что Антон не может удержаться, опускаясь на колени и проходясь языком по всей длине. Арсений мелодично стонет, прогибается в спине и до треска сжимает простыни руками.
Антон не спешит, дразнит, обдаёт дыханием чувствительную головку и совсем немного касается его губами. Арсения наружу всего выворачивает от каждого касания, но Шастун, судя по всему, решил извести его окончательно.
— Ты издеваешься надо мной? — хнычет Попов, пытаясь поддаться ближе к этому горячему рту.
Антон хитро улыбается, мягко поглаживает Арсения по внутренний стороне бедра и наконец-то берёт в рот ровно наполовину. Арсению кажется, что он слышит себя словно со стороны, когда с его губ срывается совершенно не мужской, высокий стон.
Антон плавно двигается вверх-вниз, иногда спускаясь к поджимающимся яйцам, проходясь по ним языком. Антон старается, с наслаждением слушая эти высокие стоны. Он надеется, что не слишком напирает, но задница у Арсения настолько соблазнительная, что так и хочется побыстрее оказаться внутри.
Антон отстраняется, потому что чувствует: Арсений на грани — ещё немного, и всё закончится невнятной дрочкой и минетом, а у Антона далеко идущие вперёд планы.
— Сука, — шипит Арсений, ёрзая по кровати. Он не помнит, чтобы когда-нибудь ему было настолько хорошо.
Знал бы сам Попов, насколько он красив: с этой растрёпанной чёлкой, красными щеками и горящим взглядом синих глаз. Он совершенно бесстыдно выставляет себя напоказ, раздвинув крепкие ноги и проводя языком по зацелованным губам.
Арсений сам тянется к тумбочке и достаёт оттуда тюбик со смазкой.
— Даже не буду спрашивать, откуда это у тебя.
Арсений усмехается и вкладывает лубрикант в чужие руки. Он не спускает с Антона тяжёлого возбуждённого взгляда, у него всё сводит внизу живота от предвкушения, и каждая секунда промедления тянется как целая вечность.
— Если ты сейчас меня не трахнешь, то я трахну тебя сам, — грозится Попов.
Антон совсем не против исполнить его просьбу как можно скорее. Он на коленях подбирается к Арсению ближе, оглаживая его грудь, задевая пальцами соски. Попова прошибает током от этой незатейливой ласки. Антон пока не знает, но это одно из самых чувствительных мест на его теле — и они твердеют сразу, стоит только Антону бросить на них свой взгляд.
Антон прижимает его к себе, жмётся бёдрами к бёдрам, притираясь своим стояком к его, и жестко целует в шею, оставляя там приметный засос, а после целует в губы со всей своей непонятно откуда взявшейся нежностью. Руки Арсения мягко скользят по его спине, спускаясь ниже, чтобы крепко сжать пальцами упругий зад. С губ Антона срываются первые слабые стоны — прямо в чужие губы.
Шастун спускается руками ниже, кружит пальцем вокруг входа, немного надавливая, но там сухо — Антон почти что забыл про смазку. Он быстро находит тюбик где-то в дебрях постельного белья и наскоро смазывает Арсения и собственные пальцы.
Попов плавится, словно зефир на костре, отдаваясь целиком и полностью в эти умелые руки, утыкается Антону в шею и стонет каждый раз, когда тонкие пальцы проникают глубже. Арсению кажется, что он, как минимум, бахнул пару бутылок крепкого алкоголя — до того его уносит и кружится голова. Удовольствие просто распирает изнутри, особенно когда длинные пальцы находят простату.
— Хватит, давай уже, — хнычет он, вдыхая запах табака, смешанный с потом и чем-то особенным, только Шастуновским.
Сил терпеть больше нет: ему просто до боли необходимо почувствовать Антона внутри себя, до того сильно, что его бьёт лихорадочной дрожью.
Антон медлит, потому что от предстоящей перспективы воздух в горле перехватывает и сердце стучит как сумасшедшее. Задница Арсения — просто произведение искусства, и Антон, правда, горд, что она досталась именно ему.
Арсений в ответ подаётся вперёд, толкается ближе, заставляя Антона шипеть, потому что собственный член уже просто болит.
Он чувствует, как растягивается чужой анус, когда Антон медленно проталкивает головку внутрь: Арсений сжимает его так сладко и словно сам погружает в себя до самого конца, так что у Антона темнеет в глазах и под веками взрываются фейерверки.
Он тяжело дышит куда-то Антону в ухо и до боли впивается пальцами в его плечи, пока тот на несколько секунд просто неподвижно замирает. Нахлынувшее удовольствие словно парализует его, и стоны Арсения он слышит будто через толщу воды. Антон ахает и немного подаётся назад, чтобы толкнуться обратно настойчиво и до упора, вырывая из Арсения хриплые стоны.
Антон трахает его самозабвенно со всей отдачей, слушая стоны и периодически меняя угол проникновения и амплитуду движений. Он действует чисто интуитивно, потому что мозг уходит в далёкое пешее, оставляя только наслаждение. Они словно оказываются в маленьком, только своём собственном мире, куда нет входа никому. Пространство вокруг словно сужается, и Антон знает, что это явный предвестник оргазма. Он хочет продержаться подольше, но у него так давно не было близости, что его едва хватает на несколько глубоких толчков, и он едва успевает вытащить член, кончая прямо на поджарый живот и чувствуя, как Арсений изливается следом за ним.
Антон может сказать наверняка, что это был просто охуительный секс.
Они так и лежат, плотно прижавшись друг к другу, — всего остального мира просто не существует, только они и только друг у друга.
Арсений не знает, что будет дальше и как Антон будет вести себя теперь: в конце концов, это Шастун, и с ним никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Но сейчас его голова пуста: всё, о чём он может думать, — это головокружительный оргазм и Антон, тут, рядом, прямо в его руках.
***
Утром Арсения будит будильник.
Первые лучи весеннего солнца пробиваются в комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы, так и норовя попасть прямиком в глаза. Арсений морщится и спросонья нащупывает пальцами пустоту на соседней стороне кровати, отчего мгновенно остатки сна будто рукой снимает. В комнате всё ещё витает едва ощутимый запах табака и секса, напоминая Попову, что Антон ему не приснился и всё действительно произошло, вот только мысль о том, что тот снова сбежал, кошками скребёт прямо по сердцу.
Конечно, Арсений не надеялся, что Антон запрыгнет ему на шею с клятвами в вечной любви, — он вообще не уверен, сможет ли Антон в ближайшие годы открыть своё сердце настолько, чтобы там поместился ещё кто-то, кроме Серёжи, но, по крайней мере, у него была надежда — до того момента, как он проснулся один в своей постели.
Видно, не судьба.
Арсений тяжело вздыхает, потягивается, разминая затёкшие после сна мышцы, и встаёт с кровати, первым делом направляясь на кухню, где его ожидает сюрприз.
Антон смотрит, как серый табачный дым уходит куда-то ввысь, теряясь на пути к небу. На улице сегодня на удивление солнечно: наконец-то в Питере наступает настоящая весна, на деревьях набухают почки и прямо под окнами квартиры Арсения белым зацвела небольшая вишня, невольно притягивая к себе взгляд.
Серёжа так любил весну.
Эта пора года у него ассоциировалась с жизнью: природа просыпалась после зимней спячки, и всё кругом буквально дышало этой жизнью, заставляя верить в лучшее. Серёжа всегда улыбался первому весеннему солнцу, мягко щурился, заглядываясь на синее небо, а ближе к лету у него на носу всегда появлялись едва заметные веснушки, потому что даже солнце не могло удержаться от поцелуев.