Электронная книга - «Find me (СИ)». Краткое содержание книги:
— Погоди, ты думаешь, это он?
— Тело не первой свежести, скорее всего, ему уже несколько месяцев. Молодой мужчина. Так что ещё я могу думать? — довольно резко отвечает Нурлан. — И я понятия не имею, как сказать об этом Антону.
Верит ли Арсений в то, что они нашли Серёжу, он не знает, но если это действительно так — что теперь будет с Антоном, как он это переживёт?
Всё это время Антон жил лишь надеждой на то, что где-то там Серёжа всё ещё есть, но что будет, если однажды все его надежды разрушатся, оседая на него жестокой реальностью? Сможет ли он жить хотя бы как раньше? Он ведь сильный, но любого человека можно сломить.
— Ему всё равно придётся рассказать, — отвечает Арсений.
Нурлан согласно кивает головой.
Арсений всё это время почти что ненавидел Серёжу, но сейчас искренне просит у судьбы, лишь бы только это был не он. Пусть уж лучше Антон живёт призрачной надеждой, чем осознает раз и навсегда, что потерял его навечно. В одном Арсений уверен наверняка: он будет рядом, что бы ни произошло.
========== Рядом с тобой ==========
Антон не может оторвать взгляда от вещей, лежащих перед ним в произвольном порядке — он знает историю каждой из них.
Эту белую футболку с забавным принтом они купили пару лет назад, когда просто решили прогуляться по торговому центру: Серёже до того запал в душу этот мультяшный кот, что он просто не смог пройти мимо. Сейчас вещь вся в грязи и крови, отчего у Антона к горлу подкатывает тошнота.
А это джинсы с огромными дырами на коленях — Антону такое не очень нравится, но Серёжа обожал все эти модные штуки вроде оголённых коленок или подворотов, по типу Арсения открывая свои лодыжки. Из светло-голубых эти джинсы стали грязно-синими с бурыми потёками и пятнами.
Вот Серёжины часы, которые Антон подарил ему на годовщину — выложил на это почти весь оклад за пару месяцев, но оно определённо того стоило, ведь он помнит искреннее неподдельное счастье в светло-карих глазах.
И его удостоверение. Они вместе ходили в фотосалон, когда Серёжа делал для него фотографию.
Антон не верит, что видит это всё перед собой.
— Если ты не готов сейчас, мы можем позже. Или, может быть, кто-то другой — например, его родители? — прерывая тишину, осторожно спрашивает Егор.
— Они с нами не общаются, — не узнавая собственного голоса, отвечает Антон. — Всё в порядке. Это его вещи.
Егор в ответ коротко кивает и явно чувствует себя совершенно не в своей тарелке, на автомате что-то чиркая в отчёте. Антону его даже в этот момент искренне жаль: Егор не подписывался на то, чтобы быть с ним рядом именно сейчас.
— Тело сильно изувечено, головы нет, — Егор не смотрит на Антона, но говорить дальше ему приходится себя буквально заставлять.— Стопы, руки — всё сожжено какой-то кислотой, но сохранились некоторые фрагменты татуировок, может быть…
Егор не договаривает, но Антон понимает его и без слов.
— Я понял, — коротко бросает он и подходит ближе к телу, пока что плотно закрытому простынёй.
Если бы у Егора был выбор, он бы никогда не позволил Антону на это смотреть. Серёжа был ему другом, и, даже учитывая многолетнюю практику, Егор едва ли мог сохранить хотя бы крохи самообладания, поэтому он даже представить себе не может, через что сейчас проходит Антон.
— Давай уже, — довольно резко бросает Шастун, потому что ожидание убивает больше всего.
По крайней мере, он так думает, пока Егор не открывает тело — точнее, то, что чудом сохранилось.
Антону бьёт в нос резкий запах, и осознание того, что это — его любимый человек, всё, что от него осталось, заставляет его колени подкоситься. Он с трудом удерживается на ногах. Шастун смотрит на эти окровавленные, изувеченные ошмётки тела, которые когда-то были его солнечным, позитивным Серёжей, будто самолично пытая себя самым изощрённым способом, и совершенно не слышит, что ему говорит Егор.
У Антона в голове пустота, а в сердце — огромная чёрная дыра, засасывающая сингулярностью в себя всё хорошее и светлое, что ещё теплилось в нём призрачной надеждой. Боже, неужели всё закончится именно так?..
Антону не нужно много времени — достаточно одной татуировки, о существовании которой знал только он один — собственные инициалы чуть ниже тазобедренной косточки, и весь мир Антона рушится, разбивается на до и после окончательно.
Егору не нужно ничего говорить — он по глазам Антона видит всё без прикрас, а потому продолжать эту пытку не хочет, просто закрывая тело, пряча это от остекленевших зелёных глаз.
Антон не бьётся в истерике, не рвёт волосы на голове и даже не плачет. В один момент он понимает, что просто умер, — в этот раз по-настоящему, без драматизма и высоких фраз. Просто так бывает, что ты есть, но на самом деле тебя уже нет — только оболочка, тело, которое почему-то продолжает существовать.
— Антон, — зовёт его Егор, — ты как?
Глупый вопрос, конечно, но реакция Шастуна Егора, по меньшей мере, пугает. Лицо его — каменная маска, не выражающая ничего.
— Всё нормально, — словно на автомате отвечает Антон. — Это Серёжино тату, я его узнал. Жду отчёт.
И так же, словно робот, уходит. Егор не знает, стоит ли идти за ним следом, да и что вообще люди говорят в подобных ситуациях — одно ему ясно как божий день: Антона сейчас нельзя оставлять одного.
— Как же так, Серёга, — тяжело вздыхает он, оседая в своём кресле, — как же так?..
Арсений не ожидает увидеть Антона так скоро — он на самом деле вообще не ожидает увидеть его сегодня, а потому буквально вскакивает на ноги, когда тот возвращается в кабинет.
Все голоса в один миг стихают, и взгляды всех присутствующих упираются в Шастуна. Никто ничего не спрашивает — да и что тут спросишь, на самом деле, и Антон, конечно же, тоже молчит.
Впрочем, Арсению много не нужно — он уже научился читать его по лицу, и то, что он видит там сейчас, заставляет собственное сердце сжиматься в груди от сильнейшей боли. Этого не может быть, так просто не должно было произойти!
Арсений головой понимает, что все они, возможно, просто откладывали неизбежное и что рано или поздно этот день всё равно бы настал, но теперь, когда это действительно случилось, он совершенно не знает, что делать, чтобы Антон окончательно не закрылся в себе. Да, он может многое, но, несмотря на это, он далеко не волшебник, и починить разбитое сердце, наверное, совсем не в его силах.
— Мне нужно, чтобы вы прочесали всю информацию о Сергеевой. Копайте землю, делайте, что хотите, но мне нужно знать всех, с кем она имела даже незначительный контакт, — ледяным голосом бросает Антон и утыкается в бумаги по делу, не поднимая ни на кого взгляд.
Никто ничего не говорит — Арсений тоже, но реакция Антона пугает его не на шутку. Было бы куда проще, если бы он не держал все эмоции в себе — Арсений не знает, что всё это только потому, что Антон держится из последних сил, чтобы не сойти с ума.
Так проходит целый день. Антон не идёт домой, даже покурить не отходит, просто сидит за рабочим столом, периодически обзванивая всякие кружки китайского и прочую дребедень. Арсений не видит его слёз, и лицо Антона — непроницаемая каменная стена, а потому, когда всё это заканчивается, он, словно самый настоящий маньяк, тащится за ним.
Антон не знает, зачем идёт домой, не знает, зачем вообще дышит или просто передвигает ногами — он смотрит, но больше не видит ничего. Всё, что имело до этого смысл, рассыпалось, как пыль. Антон бы и рад сигануть с ближайшего моста, но не сейчас. Он должен отмстить, и когда ублюдок попадётся ему, то может не рассчитывать на правосудие — Антон решит всё сам. Даст ему то, что он заслужил.
Антон не хочет думать о том, что пришлось пережить Серёже перед смертью, — все его мысли занимает только одно: он не успел, был недостаточно сообразителен и не пришёл, когда Серёжа больше всего на свете нуждался в нём и его помощи. Ублюдок издевался над ним, мучил, а Антон был далеко, спал в их грёбаной постели, ел, пил кофе и дышал, когда не имел на всё это ровным счётом никаких прав.