Электронная книга - «Find me (СИ)». Краткое содержание книги:
Антон спускается к шее, оставляя там несколько укусов-поцелуев, и активнее двигает рукой, отчего Серёжа поджимает пальцы на ногах и до боли цепляется пальцами в чужие плечи, не оцарапав их только потому, что ногтей нет.
У Антона у самого стоит до того, что почти больно, но это сейчас не имеет никакого значения: главное — это Серёжа, что, кажется, готов просто расплавиться в его руках. Там, ниже, он буквально горит огнём и течёт, почти как девчонка, — это заводит до дрожи в коленях, Антон хочет опуститься и взять его в рот, но Серёжа не выдерживает: пару раз толкается в руку и изливается прямо в чужую ладонь, растекаясь по кровати.
Антон улыбается, мягко целует в уголок губ тяжело дышащего Серёжу, пробегается пальцами по его опавшему члену, отчего Лазарева заметно потряхивает, и вытирает руку прямо об угол простыни, расслабленно разваливаясь вдоль любимого тела. Ластится, целует плечи и вдыхает запах сладкого шампуня, смешанного с потом.
— Кажется, я отлично пропотел, — восстановив дыхание, наконец-то говорит Серёжа.
Антон тихо смеётся, уткнувшись ему в плечо, и блаженно прикрывает глаза, когда тот запускает пальцы в его волосы, мягко поглаживая по голове.
— Если ты будешь лечить меня так дальше, то я согласен ещё немного поболеть.
— Мне кажется, врач из меня получится отличный — смотри, ты, по-моему, уже не такой горячий, — отвечает Антон, чувствуя, как тело Серёжи понемногу перестаёт обжигать, как печка.
— Ты самый лучший доктор из всех возможных, — говорит Серёжа и громко чмокает Антона в лоб.
Через пару дней, когда Серёжа чувствует себя лучше, с ангиной в кровать сваливается сам Антон.
Лазарев долго смеётся, называет его идиотом, но всё равно готовит супы, заставляет пить тёплое молоко и не забывает пичкать его лекарствами.
У Антона жутко болит горло, ломит всё тело и просто раскалывается голова — честно, он просто ненавидит болеть, но, несмотря на всё это, одно он может сказать точно: он ни о чём не жалеет.
***
Дело замирает на мёртвой точке. Все следы Сергеевой обрываются около двух месяцев назад, а прочёсывание всякой китайской херни не даёт ровным счётом ничего. Более того, Линчеватель отчего-то молчит. За месяц больше ни одного убийства — и, казалось бы, радоваться нужно, вот только Антон знает, что это неспроста, и всё это вовсе не потому, что ублюдок даёт ему время переварить смерть Серёжи. Скорее, задумал что-то и выжидает, чтобы лишний раз истрепать всем нервы.
— Мне кажется, я кое-что нашёл, — говорит Арсений, только-только зайдя в кабинет.
Антон отрывается от бумаг, поднимая взгляд, чтобы столкнуться с этими невозможно синими глазами, которые в последнее время стали для него синонимом спокойствия.
— В группе ходят слухи, что Наташа занималась китайским дополнительно. Вроде как слишком хороша она была по сравнению с остальными.
— Либо, в отличие от остальных, она просто училась, а не пинала хуи, как это принято у студентов, — возражает Нурлан.
— Возможно, и так, но если предположить, что она ходила на дополнительные занятия, то почему никто ничего об этом не знает? Разве это такая тайна? И ещё: где она брала на это деньги, если работала она в колл-центре и ей едва хватало этого на оплату квартиры?
Рассуждает Арсений, как всегда, здраво — Антону нравится это в нём. Он долгое время пытался списать острый ум Попова на простое везение, пока сам себе не признался, что простого везения для этого будет маловато.
Жаль вот только, что это очередной тупик. Сергеева общалась только с Самойловой, и если кто-то мог знать о дополнительных занятиях, то только она.
— Значит, кто-то мог помогать ей бесплатно, — говорит Антон.
Арсений в ответ кивает.
— Может быть, поговорить с преподавателями, они могут что-то знать?
— Я свяжусь с Владом, — обещает Антон, хотя почти что уверен, что Наташа вряд ли стала бы делиться с преподавателем деталями своей частной жизни.
— Я бы потерроризировал ещё студентов, мало ли, что ещё вспомнят, — отвечает Арсений.
— Как посчитаешь нужным, — соглашается Антон.
Арсений в ответ солнечно улыбается и резво убегает, сверкая своими голыми лодыжками.
В последнее время их с Арсением отношения переходят из стадии недодружбы в настоящую привязанность, потому что Антон, правда, ценит то, что Арсений был с ним всё это время и поддерживал, как никто другой.
Арсений не требует ничего взамен: ему достаточно быть для Антона поддержкой и опорой, и он на самом деле рад хотя бы тому, что больше Антон его не отталкивает от себя.
Теперь они много говорят, Антон рассказывает о Серёже, а Попов слушает не перебивая, просто потому что знает: Антону это необходимо.
Вот только одно зависает между ними неразрешённым грузом. Между ними искрит, их тянет друг к другу, Арсений чувствует это и знает наверняка. Но каждый раз, когда Попов подбирается хоть на пару шагов ближе, Антон даёт заднюю, вспоминая о Серёже, которому, если честно, теперь уже, наверное, абсолютно всё равно.
Возможно, это жестоко, но Арсений хочет верить, что теперь у него на самом деле есть шанс, — да и вообще, в любви и на войне все средства хороши, и Арсений знает это, как то, что Земля круглая: Антон предназначен ему судьбой.
— Пойдём в кино, — внезапно даже для самого себя предлагает Попов, когда они гуляют по ночному Питеру.
Теперь они часто прогуливаются перед сном. Погода постепенно из промозгло-холодной становится по-весеннему тёплой, с Финского залива дует южный ветер, и Питер до дрожи прекрасен ночью, горящий миллионами огней.
— Чего? — ошарашенно спрашивает Антон, а его большие глаза становятся ещё больше.
Арсений смеётся открыто и до того заразительно, что Антон просто не может удержать улыбку внутри себя.
— Ну, в кино, там фильм классный вышел, я давно хотел посмотреть.
Антон отрицательно машет головой и тянется в карман за очередной сигаретой: курит он в последнее время в два раза больше.
— Ну нет, я таким не занимаюсь.
— Таким не занимаюсь? — фыркает Арсений. — Я тебя не на свингер-пати зову, так что не выделывайся и просто прими свою судьбу.
Антон понимает, что Арсений упрямый, как осёл, поупрямей его будет, а потому просто соглашается, разрешая этому придурку с вечным пропеллером в заднице затащить его в ближайший кинотеатр.
В такое время в зале почти нет людей. Они занимают места на последнем ряду, на что Антон только закатывает глаза, выказывая этим своё явное отношение ко всему происходящему.
Первые минут десять Антон скучает. Осторожно, чтобы не выдать себя, он поглядывает на по-детски восторженное лицо Арсения рядом и невольно залипает на его длинных кукольных ресницах. В конце концов, сюжет затягивает и его. Антон смотрит с приоткрытым ртом, невольно сжимая длинными пальцами подлокотники в самые напряжённые моменты, и это так странно, ведь он уже сто лет просто не ходил в кино, но почему-то всё это кажется правильным — именно тут и именно с этим человеком.
Антон чувствует, как осторожно соприкасаются их колени и по телу разливается что-то горячее, согревающее изнутри, — ему приятно и совсем не хочется убирать своей ноги. Он едва заметно улыбается, когда замечает, как вроде бы невзначай пальцы Арсения подбираются всё ближе к его руке.
Антону немного смешно, потому что, на самом деле, они ведут себя, как подростки на первом свидании, словно по минному полю ходят, боясь сделать лишний шаг. Антон буквально слышит, как выдыхает Арсений, когда своими пальцами накрывает его, и видит, что Антон не отталкивает, так и замирает, не отрывая взгляд от экрана.
Антону на самом деле в этом моменте чертовски хорошо — не должно быть после всего случившегося, но всё равно хорошо. Арсений заражает его жизнью, даёт ощущение того, что всё не зря, что он не просто так просыпается по утрам, а хотя бы для того, чтобы увидеть эту особенную, по-настоящему притягивающую внимание улыбку.