Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

Итак, после того как в городах закончилась пустующая площадь, большевики вынуждены были потеснить семьи горожан. Очень многим предлагали покинуть квартиры и передать их людям более ценным для общества. Нередко возникали конфликты, когда домовые комитеты отказывались пускать пролетариев в квартиры законных владельцев. Жилищная политика большевиков была основана на постановлении, утвержденном Петроградским Советом 1 марта 1918 г. и опубликованном на следующий день в «Известиях»[129], согласно которому жилье должно было быть изъято у богатых и заселено «семьями бедного населения», а норма заселения экспроприированных квартир устанавливалась в соответствии с ленинской формулой: «К = N+1», где К — количество комнат, а N+1 — количество жильцов, на одного человека превышающее количество комнат. Количество комнат должно быть на одну меньше количества жильцов, иначе квартира считается богатой, то есть «всякая квартира, в которой число комнат равняется или превышает число душ населения, постоянно живущего в этой квартире»[130]. Однако в домах буржуазии комнаты могли быть очень большими по площади, и потому со временем большевики корректируют норму 1918 г. С 1919 г. норма заселения ужесточается, так как Наркомздрав РСФСР устанавливает минимальную величину объема воздуха, необходимого человеку для жизни: 25–30 куб. м, таким образом определяется минимальная площадь, необходимая одному человеку, — 8 кв. м или 16 кв. аршин. В Москве санитарная норма жилой площади устанавливается именно такой[131].

Помимо уплотнения, опасного — и одного из ключевых факторов развития эпидемии во многих городах — появляется так называемое самоуплотнение. Чтобы провести самоуплотнение, давали две недели[132]. Люди фактически обязаны были поделиться жилплощадью с кем-то, если не хотели подселения посторонних в соответствии с распоряжением властей. Интересно, что право на самоуплотнение дали прежде всего научным сотрудникам и работникам в сфере науки.

Как указывает исследователь жилищного вопроса М. Меерович, несмотря на наличие официальной общероссийской нормы 8 кв. м, реально, по данным Всесоюзной переписи населения, прошедшей 17 декабря 1926 г., в среднем на одного человека по стране приходилось 5,9 кв. м, в Москве — 5,2 кв. м. В провинциальных городах этот показатель был выше (6,3 кв. м), а вот в фабричных центрах типа Иванова-Вознесенска, Богородска, Никола-Павловска (Урал) и др. — значительно ниже (от 4,5 до всего 1,5 кв. м). В 158 городах с населением свыше 20 тыс. жителей средняя площадь колебалась в пределах от 3,7 до 6 кв. м на одного человека[133].