Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

Жан-Филипп Жаккар отмечает, что в литературе советского времени стремление к чистоте равно стремлению к добру. Тогда, конечно, все, что мешает в этом стремлении, становится эквивалентом грязи, мусора. Показательно, что стражи идеологии нередко употребляли эту метафору — о нечистотах — в борьбе против инакомыслия. Это в некотором смысле отголоски эпидемии сыпного тифа в период Гражданской войны. В знаменитом письме Правительству СССР от 28 марта 1930 г. М. Булгаков отмечает, что о нем писали как о «литературном УБОРЩИКЕ», подбирающем объедки после того, как «НАБЛЕВАЛА дюжина гостей», или как о писателе, который «В ЗАЛЕЖАЛОМ МУСОРЕ шарит». Все помнят, как Д. И. Заславский в «Правде» (27 октября 1958 г.) написал о «Шумихе реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка» после выхода в свет «Доктора Живаго», тогда как председатель КГБ В. Е. Семичастный сравнил Б. Л. Пастернака со свиньей, которая гадит там, где ест. М. А. Шолохов в качестве великого ассенизатора советской литературы объяснит позже писателям, которые написали письмо в Президиум XXIII съезда КПСС в защиту А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля, что «клевета — не критика, а грязь из лужи». Таких примеров ругательств, включающих в себя идею нечистоты обвиняемого, к сожалению, много в истории советской литературы [127].

Говоря об образе ассенизации в литературе, нельзя не вспомнить и «Великого Ассенизатора» Е. Замятина, — метафорической зарисовки, написанной в 1918 г. Замятин, по существу, описывает то, как «революция очищает». Она — синоним тотальной ассенизации. «В ассенизации все, и от нее все качества». Но Великий Ассенизатор, поэт чистоты «в круглом кожаном фартуке», трудясь над совершенствованием установленного им порядка, сам становится вместилищем грязи, «и скоро от него пошел такой дух, что чиновники, не совсем безносые, переводились подальше». И когда, после отстранения от должности, он возрождается и оказывается уже во главе всей России, то он, «самоотверженный ассенизатор, все глубже пропитывается запахом ассенизационного материала», да так крепко, что «все слышней знакомый дух охранки и жандарма»[128].