Женщины на русском престоле и вокруг него

Вот за этого-то человека и просватали Софию-Фредерику-Августу в 1743 г. Этому сватовству немало способствовал давний доброхот ее матери, княгини Иоганны-Елизаветы, прусский король Фридрих II. Так, 30 декабря 1743 г. он писал ей: «Я не хочу дольше скрывать от Вас, что вследствие уважения, питаемого мною к Вам и к принцессе, Вашей дочери, я всегда желал доставить ее необычайное счастье, и у меня явилась мысль, нельзя ли соединить ее с троюродным братом, русским великим князем. Я приказал хлопотать об этом в глубочайшем секрете». Далее Фридрих советовал княгине ехать в Россию без мужа, не говоря никому ни слова об истинной цели поездки — приобрести влияние на императрицу Елизавету и использовать его в интересах Пруссии. В столице Иоганне-Елизавете следовало говорить, что поездка предпринята единственно для того, чтобы поблагодарить Елизавету Петровну за ее милости к Голштинскому дому.

В полную противоположность своему жениху, Фике, готовясь к свадьбе, отдавала много сил и времени изучению русского языка и проникновению в премудрости православного богословия, чем крайне расположила к себе Елизавету Петровну и многих придворных. 28 июня 1745 г. состоялось крещение Софии-Фредерики-Августы в православную веру под именем Екатерины Алексеевны. Во время обряда она без ошибок и почти без акцента произнесла символ веры, чем поразила всех присутствовавших в церкви, а на следующий день произошли помолвка и обручение Петра и Екатерины. Наконец, 21 августа 1745 г. состоялось их венчание. Свадьба продолжалась десять дней. Петербург был украшен арками и гирляндами, из дворцового фонтана било вино, столы на площади перед дворцом ломились от яств, и каждый, кто хотел, имел возможность поесть и выпить за здоровье новобрачных. Как ни странно, но с самого начала отношения молодых людей друг с другом были вполне неплохими: постоянно попадая впросак и боясь навлечь на себя гнев государыни, Петр обращался к жене за помощью, и та придумывала различные способы выпутаться из ситуации, за что получила от супруга прозвище «госпожа находчивость». Но вскоре стало ясно, что этот брак обречен на крах по целому ряду причин.

Прежде всего, муж и жена были людьми настолько разными, что сами эти различия вызывали у них взаимное единственным человеком, который первое время отнесся к нему с теплотой, была сама Елизавета Петровна. Как пишут ее биографы, императрица приняла племянника действительно по-родственному, оставила его жить в своем дворце, ухаживала за ним во время частых болезней и распорядилась заняться его образованием лучшим учителям того времени. Новая попытка дать наследнику престола подобающее ему образование началась с обучения основным идеям православия и изучения русского языка. Но, как и ранее, будущий российский император не продемонстрировал никаких успехов в освоении знаний, зато отсутствие способностей и строптивость характера он продемонстрировал сполна: уроки православия превращались в нескончаемые препирательства по поводу каждого догмата веры, а нормально говорить по-русски он не научился вплоть до смерти.

Вот за этого-то человека и просватали Софию-Фредерику-Августу в 1743 г. Этому сватовству немало способствовал давний доброхот ее матери, княгини Иоганны-Елизаветы, прусский король Фридрих II. Так, 30 декабря 1743 г. он писал ей: «Я не хочу дольше скрывать от Вас, что вследствие уважения, питаемого мною к Вам и к принцессе, Вашей дочери, я всегда желал доставить ее необычайное счастье, и у меня явилась мысль, нельзя ли соединить ее с троюродным братом, русским великим князем. Я приказал хлопотать об этом в глубочайшем секрете». Далее Фридрих советовал княгине ехать в Россию без мужа, не говоря никому ни слова об истинной цели поездки — приобрести влияние на императрицу Елизавету и использовать его в интересах Пруссии. В столице Иоганне-Елизавете следовало говорить, что поездка предпринята единственно для того, чтобы поблагодарить Елизавету Петровну за ее милости к Голштинскому дому.

В полную противоположность своему жениху, Фике, готовясь к свадьбе, отдавала много сил и времени изучению русского языка и проникновению в премудрости православного богословия, чем крайне расположила к себе Елизавету Петровну и многих придворных. 28 июня 1745 г. состоялось крещение Софии-Фредерики-Августы в православную веру под именем Екатерины Алексеевны. Во время обряда она без ошибок и почти без акцента произнесла символ веры, чем поразила всех присутствовавших в церкви, а на следующий день произошли помолвка и обручение Петра и Екатерины. Наконец, 21 августа 1745 г. состоялось их венчание. Свадьба продолжалась десять дней. Петербург был украшен арками и гирляндами, из дворцового фонтана било вино, столы на площади перед дворцом ломились от яств, и каждый, кто хотел, имел возможность поесть и выпить за здоровье новобрачных. Как ни странно, но с самого начала отношения молодых людей друг с другом были вполне неплохими: постоянно попадая впросак и боясь навлечь на себя гнев государыни, Петр обращался к жене за помощью, и та придумывала различные способы выпутаться из ситуации, за что получила от супруга прозвище «госпожа находчивость». Но вскоре стало ясно, что этот брак обречен на крах по целому ряду причин.

Прежде всего, муж и жена были людьми настолько разными, что сами эти различия вызывали у них взаимное отторжение: Петр все чаще воспринимал Екатерину как высокомерную выскочку, а Екатерина все больше понимала, сколь жалкую личность судьба послала ей в спутники жизни. Как она сама впоследствии вспоминала, «никогда умы не были менее схожи, чем наши, не было ничего общего между нашими вкусами, и наш образ мыслей и наши взгляды на вещи были до того различны, что мы никогда ни в чем не были бы согласны, если бы я часто не прибегала к уступкам, чтоб его не задевать прямо; он был труслив сердцем и слаб головою, вместе с тем он обладал проницательностью, но вовсе не рассудительностью; он был очень скрытен, когда, по его мнению, это было нужно, и вместе с тем чрезвычайно болтлив».