Женщины на русском престоле и вокруг него

Для решения этих проблем, а также для укрепления своих позиций на престоле Елизавета Петровна «раздала имки подушной подати за семнадцать лет (около двух с половиной миллионов рублей), а позднее, по инициативе графа П. И. Шувалова, была осуществлена программа по ее снижению (правда, с одновременным ростом налогов на соль и вино). Купечество и владельцев предприятий не могла не радовать отмена внутренних таможенных пошлин (1753 г.), за что императрице был преподнесен в дар бриллиант весом пятьдесят шесть карат, а также введение заградительных таможенных тарифов на те виды иностранных товаров, которые конкурировали с отечественными (1757 г.). Аристократия и столичное дворянство были весьма довольны восстановлением петровской системы государственного управления: Сенату были возвращены полномочия в сфере внутренней политики, некоторые упраздненные ранее коллегии были восстановлены, и начала свою работу личная императорская канцелярия — Кабинет Ее Императорского Величества, что, помимо прочего, создало некоторое количество столь «ценимых» в этой среде государственных должностей. Но больше всего приобрело дворянство рядовое, провинциальное. Во-первых, дворянство получило серьезные, в ряде случаев монопольные привилегии в сфере промышленности и торговли высокодоходными категориями товаров. В результате число дворян-предпринимателей в елизаветинское правление серьезно возросло, что, в общем, неудивительно, ибо эпоха предписывала дворянину жить роскошно, а доходов от одного землевладения для этого часто было недостаточно. Во-вторых, еще более усилилась власть дворян над крепостными: помещик получал право продавать и закладывать своих крестьян, а в случае неповиновения ссылать их в Сибирь с зачетом в качестве рекрутов. При этом сами крестьяне уже не могли поступать на военную службу по собственной воле, что было единственной реальной возможностью для крепостного изменить свой социальный статус. И, наконец, при Елизавете существенно облегчились введенные Петром «служебные тяготы» дворян.

В годы ее правления распространилась практика записи дворянских детей в полки буквально с младенчества, в результате чего молодой человек, приезжая на место службы, уже имел офицерский чин и половину необходимого 25-летнего срока службы за плечами. Оставшаяся же часть срока нередко была также не сильно утомительна за счет долговременных, иногда и по году, отпусков. Ну, а выйдя в отставку в возрасте примерно тридцати лет, дворянин возвращался в свое имение, где вел вольную жизнь, обеспечиваемую бесплатным крестьянским трудом. Разумеется, дворянство было очень признательно «матушке Елизавете» за такую заботу. Как позднее писал о годах правления Елизаветы Петровны граф Н. И. Панин, «сей эпок заслуживает особливое примечание: в нем все было жертвовано настоящему времени, хотениям припадочных людей и всяким посторонним малым приключениям».

Окончательно «засахариться» дворянству не давали проблемы во внешней политике, с некоторыми нюансами которой Елизавета познакомилась еще до того, как взошла па трон. А с ее воцарением при российском дворе окончательно сложились две внешнеполитические группировки, во «французскую партию», возглавляемую маркизом де ла Шетарди, входил также упомянутый ранее И.-Г. Лесток, а позднее к ним присоединились мать великой княгини Екатерины Алексеевны принцесса Иоганна-Елизавета Гольштейн-Готторпская и обергофмаршал двора наследника престола Петра Федоровича О. Ф. Брюммер. «Английскую партию» возглавлял умелый и опытный политик, сенатор и вице-канцлер (с 1744 г. — канцлер) граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин. Как видно из названий группировок, одна из них пыталась влиять на императрицу с целью принятия ею решений, выгодных для французской короны, другая добивалась того же для короны английской (что, объективно, больше соответствовало интересам самой России). Но в чьих бы интересах ни действовали все эти персонажи, наверняка знакомые читателю по телефильмам С. С. Дружининой о гардемаринах, и как бы ни хотела избежать этого сама Елизавета, итогом очередного раунда европейских политических интриг стала новая крупномасштабная война. К сожалению, вековая практика ведения внешней политики была такова, что всевозможные дипломатические средства — от тайных интриг до официальных переговоров — воспринимались лишь как способы приобретения союзников и ослабления противников в будущей войне; война же решала исход противостояния, и, в зависимости от успешности ведения боевых действий, каждая из сторон могла рассчитывать на более или менее выгодные условия мирного договора.

Лак произошло и в 50-е гг. XVIII в., когда в Европе сформировалось два мощных военно-политических блока: в один вошли Франция, Австрия, Испания, Саксония и Швеция, в другой — Пруссия, Англия и Португалия. Примечательно, что начался этот конфликт даже не в Европе, а в Северной Америке, где за господство над колониями сошлись английские и французские войска. Однако вскоре обе эти страны, будучи влиятельнейшими европейскими державами, подключили к конфликту своих союзников в Старом Свете, и потому перенос театра военных действий в Европу стал неизбежен. Но ради чего в эту войну вмешалась Россия? Все дело в том, что на стороне Англии выступила Пруссия — крупнейшее германское государство во главе с выдающимся политиком и полководцем Фридрихом II, который, помимо прочего, посягал на петровские завоевания в Прибалтике. Для многих, в том числе и для Елизаветы, было очевидно, что союз Англии и Пруссии столь силен, что имеет все шансы выйти из начавшейся общеевропейской схватки победителем, и для того чтобы не допустить чрезмерного усиления Пруссии и в будущем не остаться. с этим сильным врагом один на один, Россия вступила в ничего не сулящую ей войну, получившую название «Семилетней».