Женщины на русском престоле и вокруг него
- Автор: Камозин Эдуард Эдуардович
- Год: 2011
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-18394-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Женщины на русском престоле и вокруг него». Краткое содержание книги:
Эти же обстоятельства привели к тому, что со временем Екатерина перешла от чтения к сочинительской деятельности, которую, кстати сказать, не оставила, будучи уже императрицей. Груды Екатерины II были оценены как ее современниками, так и потомками. В частности, П. И. Сумароков в своей книге о Екатерине приводил следующее описание литературной деятельности русской государыни: «Творения Екатерины полезные и соответствуют своею важностию пространственному ее уму, и уделяемое от царских занятий на оные время, означает, что скипетр в ее руке не тяжелее был пера. Она сочиняла записки Российской Истории с великой точностью эпох древности. Ее всемирный словарь одним своим названием представляет всю важность предприятия, открывает корни языков, родство народов. Письма ее к Вольтеру предпочитаются всеми знатоками письмам Парнасского гражданина. Слог Екатерины чист, краток, ненапыщен, открывает богатство мыслей». Несколько позже В. О. Ключевский продолжал эту мысль: «В сочинениях Екатерины отразились и разнообразные интересы и увлечения ее возбужденной мысли. Немка по рождению, француженка по любимому языку и воспитанию, опа занимает видное место в ряду русских писателей XVIII в. У нее были две страсти, с летами превратившиеся в привычки или ежедневные потребности, — читать и писать. В свою жизнь она прочла необъятное количество книг. Начитанность возбуждала ее литературную производительность. Она писала в самых разнообразных родах: детские нравоучительные сказки, педагогические инструкции, политические памфлеты, драматические пьесы».
В литературном творчестве Екатерины II были и свои особенности. О них, в частности, писал литературный критик А. И. Введенский: «Создавая свои серьезные по цели произведения, императрица отступала от современных ей общепринятых литературных приемов. Своим глубоко практическим умом она постигала всю непригодность разных «высоких» и «средних» слогов, старалась писать как можно ближе к простой разговорной речи, и в этом отношении она, вместе с немногими другими, решительно превосходила многих современников, более литературно талантливых. Свои воззрения на это она выразила в «Былях и небылицах», в «Завещании», где советует писателю «думать по-русски», а главным образом предостерегает против «скуки». Однако сама Екатерина II оценивала свое творчество иначе: «Люблю художества по своей склонности, собственные мои сочинения почитаю безделками. Я писала в разном роде, и все написанное мною кажется мне посредственным, почему и не придавала им никакой важности; ибо они служили мне одною забавою». Возможно, в этом высказывании Екатерины II есть некоторая доля кокетства. Однако вполне логично, что заниматься плодотворной литературной деятельностью может лишь человек умный и образованный. Бывают, конечно, и исключения, но императрица Екатерина таковым отнюдь не являлась.
Впрочем, оценка ума Екатерины II заслуживает отдельного внимания. Так, С. М. Соловьев писал об этом просто: «Екатерина умна и упряма». Немного витиеватой была оценка А. Н. Пыпина: «Она отличалась вообще живым умом и любознательностью, вступив на русскую почву… она хотела объединиться с той нацией, которой должна была повелевать». Очень яркую и несколько ироничную оценку интеллектуальных способностей Екатерины дал В. О. Ключевский. В частности, он писал: «Достойно внимания, что люди, близко наблюдавшие Екатерину II, принимаясь разбирать ее характер, обыкновенно начинали с ее ума. Правда, в уме ей не отказывали даже недруги, кроме ее мужа, который, впрочем, и не считался компетентным экспертом в таком деле». И далее: «Екатерина была просто умна и ничего более, если только это малость. У нее был ум не особенно тонкий и глубокий, зато гибкий и осторожный… который знал свое место и время и не колол глаза другим».
Однако, говоря об уме, начитанности и творчестве Екатерины, нельзя не упомянуть некоторые черты характера и личные качества императрицы, ведь без них портрет Екатерины II нельзя считать полным.
Известно, что у императрицы сложились дружеские отношения с Дидро. В его записках можно найти следующее обращение к русской государыне: «Ваше величество весьма мудры. Вы не предпринимаете ничего важного, не обдумав вашего предприятия со всех сторон. Вы тверды и, раз обдумав, не останавливаетесь ни перед какими препятствиями; что вы не можете опрокинуть силою, то подкапываете, по вашему собственному выражению. Одно из этих средств всегда должно быть удачным».
Императрица умела разглядеть человека, выявить его характер, разгадать его сущность. Безусловно, эти качества сформировались во многом в связи с той атмосферой придворных интриг, в которой протекала значительная часть жизни самой Екатерины. Наблюдательность, особое внимание к окружающим позволяли ей обращать их слабости и достоинства в свою пользу. «Екатерина умела ласкать безмерно и уважать человека, пока в нем нужда состоит, а потом, по пословице своей, выжатый лимон кидать», — писал М. М. Щербатов. По его мнению, императрица была «великодушна и сострадательна по системе, трудолюбива по славолюбию, мораль ее зижделась на основании новых философов, а не на твердом камении закона Божия. Уже в том возрасте, когда седины покрывали голову императрицы и время наружными чертами означило старость, на челе ее еще не уменьшилось ее любострастие».
Между тем время шло, и вот наступил драматический, но вместе с тем судьбоносный для России день 28 июня 1762 г., когда Екатерина оказалась на русском престоле. Заговор против императора зрел довольно давно — вопрос был лишь в сроках его осуществления. К решительным действиям заговорщиков подтолкнул арест одного из них, и 28 июня 1762 г. ближайшие доверенные Екатерины братья Алексей и Григорий Орловы, используя свой личный авторитет в гвардии и бродившие в ней антипетровские настроения, склонили на сторону императрицы Измайловский, Преображенский и Семеновский полки. В ночь на 29 июня гвардия присягнула на верность Екатерине, почти без боев взяла под контроль столицу, а утром Петр III был арестован собственной супругой, явившейся во главе гвардейцев в Ораниенбаум, где ее ничего не подозревавший муж праздновал свои именины. Мир вокруг Петра перевернулся. Перепуганный почти насмерть, он даже не слушал старого опытного фельдмаршала Миниха, советовавшего не сдаваться без борьбы и предлагавшего конкретные варианты. В одно мгновение самодовольный и грубый монарх вновь превратился в слабого, забитого подростка, для которого единственным возможным решением было уповать на милость сильного. Петр III подчинился воле Екатерины и подписал документ об отречении от престола, после чего был под охраной отправлен на дачу в Ропшу, что под Петербургом.
О последних днях Петра рассказывают его письма, адресованные Екатерине. В них он слезно просит оставить ему «единственное утешение, которое есть Елисавета Романовна (имеется в виду фаворитка Петра Е. Р. Воронцова. — Э. К.)», отменить караулы, прислать необходимые лекарства, личного врача Людерса, скрипку и комнатную собачку-мопса. Когда Людерс, захватив с собой лекарства, скрипку и мопса, приехал в Ропшу, Петр был мертв. Так окончилась жизнь человека, которого сознательно морально калечили всю его жизнь и который под конец этой жизни волею судьбы ненадолго приобрел власть морально калечить других, за что и поплатился.
Официальная версия смерти Петра III была изложена в манифесте от 7 июля 1762 г. В документе объявлялось, что отрекшийся от трона император умер от приступа геморроя, обострившегося от злоупотребления алкоголем. Более поздняя версия принадлежит самой Екатерине. По ее словам, «страх вызвал у него понос, который продолжался три дня и прошел на четвертый; он чрезмерно напился в этот день, так как имел все, что хотел, кроме свободы… Его схватил приступ геморроидальных колик вместе с приливами крови к мозгу, он был два дня в этом состоянии… Я опасалась, не отравили ли его офицеры. Я велела вскрыть его, но вполне удостоверено, что не нашли ни малейшего следа [яда]… он умер от воспаления в кишках и апоплексического удара».
Однако на день раньше, чем был опубликован манифест с официальной версией смерти императора, на свет появился документ, излагающий иные причины и обстоятельства его гибели. Этот документ — письмо А.Г Орлова, находившегося вместе с Петром в Ропше, адресованное Екатерине. Письмо странное, сбивчивое по форме и не столь очевидное по содержанию, поэтому его текст мы приводим полностью: