На дорогах Афганистана
- Автор: Мярковский Станислав
- Год: 1973
- Язык: русский
- Переводчик: Н. Я. Северина
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «На дорогах Афганистана». Краткое содержание книги:
В беседе по телефону с мудиром я получил разрешение переехать в Баглан. Никто, однако, не хотел мне верить. Саид снова позвонил в Мазари-Шариф и объявил, что мудир не дает согласия на наш выезд, ибо это другая провинция, другой полицейский пост, и что, наконец, он, Саид, на котором лежит ответственность за наше здоровье и жизнь, не допустит этого. Лишь мой повторный разговор с мудиром и передача тут же, на месте, телефонной трубки Саиду решили исход дела.
Бальта получил приказ перевезти сначала меня, а потом Бронека в Баглан. Накануне мы погрузили на машину наш скромный багаж, оставив лишь постели на ночь. А утром пошел снег. Крупные, медленно кружащиеся в воздухе хлопья снизили видимость. Бальта неодобрительно покачивал головой, но я все же решил ехать, опасаясь, как бы не поступили новые, противоречащие прежним, инструкции. Нас провожали все обитатели дома. Одни более, другие менее сердечно. Особенно озабочен был Раим.
— Инженер-саиб, — то и дело повторял он, — этот снег от дьявола. Очень нехороший. Не надо ехать сегодня.
— Нет, мы поедем, — упрямо отвечал я.
— Саиб, — просил Раим, — ханум, дети, подумайте. Не надо сегодня.
— Нет! — повторял я тем решительнее, чем большее беспокойство охватывало меня.
Стиснутые в шоферской кабине, как сельди в бочке, мы долго еще махали руками. Сзади, из-под вороха всевозможных покрышек, раздалось «Бурубахайр!» Рамазана, и (молчаливый, как всегда, Бальта включил мотор. Машина тронулась.
Исчезли из виду последние дома и деревья. (Кругом — снежная мгла. Едва заметная, видимо недавно проложенная, колея указывала направление движения. Склонившийся над рулем, напряженно всматривающийся вперед Бальта с нахмуренными «бровями и почти прижатым к стеклу лбом казался мне совсем другим человеком. Не тем спокойным и уверенным в себе, которого я знал прежде. Время от времени он отстранялся от стекла, протирал глаза и тут же принимал прежнее положение.
После сорока пяти минут мучительной езды в молочно-белой пустоте перед нами замаячил темный силуэт большого грузовика, по следу которого мы до сих пор ехали. Здесь примерно начинался длительный подъем к перевалу — воротам «Фисташковых гор».
Все вокруг, кроме падающих снежных хлопьев, казалось неподвижным. Лег туман. Скорость наша снизилась до нескольких километров в час. Еще некоторое время мы двигались за едва различимым грузовиком. Потом Бальта остановил машину и выжидающе посмотрел на меня.
— Ехать дальше? — коротко спросил он.
Я окинул взором своих спутников; обычно весьма разговорчивая жена, инициатор этого безумного предприятия, сидела теперь тихо. И хотя она не отдавала себе полного отчета в том риске, который сулит езда по горам в таких условиях, было видно, что плотно окутавшая нас белая мгла потрясла ее. Гжесь дремал на коленях у матери, несмотря на пронизывающий холод и сырость. Януся прижалась лицом к моей кожаной куртке. Я полностью утратил самообладание, осталось лишь немного упрямства.
— Вам решать, Бальта, — ответил я. — Если можно — едем, нет — давайте вернемся.
Мы поехали дальше. Вскоре перед нами возник силуэт стоящего впереди грузовика. Подъем становился все круче. Бальта остановил машину, вылез из кабины и побежал к грузовику. Вернувшись, спросил отрывисто:
— Ночуем здесь или возвращаемся?
Меня как громом поразило. Хотел было опросить, что произошло, но Бальта нетерпеливо повторил свой вопрос.
— Возвращаемся, — сказал я, почувствовав, что решать надо немедленно.
Мы развернулись на дороге, которая неизвестно где начиналась и кончалась. Все мужчины — я, Исмаил и Рамазан — помогали шоферу.
Вымокшие по пояс в снегу придорожных канав, подгоняемые окриками Бальты, мы вскочили в кузов. Уже на ходу я пересел в кабину. Успокоив испуганных детей и жену, заговорил с Бальтой.
Стало ясно, что даже самое незначительное промедление отрезало бы всякую возможность вернуться назад. Снег тут же засыпал следы. Вскоре мы выехали из тумана. Видимость улучшилась, стало светлее. Постепенно возвращалось ощущение безопасности, но вместе с тем и угнетенности от сознания понесенного поражения. Суровая природа Афганистана преподала нам еще один урок. Я спросил Вальду о грузовике, оставшемся у перевала. Почему он не возвращается?
— Забуксовал, — ответил шофер.
Наше возвращение вызвало сенсацию.
Раим схватил на руки Гжеся и, ни на кого не глядя, побежал с ним к дому. Мы вернулись в критический для себя момент — дети совершенно продрогли, взрослые, не исключая Бальты, посипели от холода. Из-под покрытого толстым слоем снега брезента вылезли Исмаил и Рамазан. Исмаил, как солдат, был обут в башмаки, а у бедного килинара надеты лишь сандалии на босу ногу. Меня Поразил вид человека, ступающего по снегу почти босиком. Между тем здесь ходили так не только молодые люди, но и древние старики. Они не отрицали, что им холодно, однако не настолько, чтобы начать кашлять, чихать или шмыгать носом. Вещь вполне обычная. «Летом жарко, зимой холодно. Так уж устроен мир».
Милейшая пани Якубовская сразу забрала нас к себе, напоила горячим бульоном и усадила возле железной печурки. Вместе с теплом пришла вера в лучшее (будущее. Узнав о нашем возвращении (механизм распространения информации в городке без телефонов всегда оставался для меня загадкой), прибежали из гостиницы Бронек с женой. Попивая гранатовую наливку, принесенную предусмотрительным Бронеком, мы еще раз повторили рассказ о своих злоключениях.
На следующий день снег перестал, но проезд через горы все еще был закрыт. Перед каждой чайханой стояло в ожидании несколько машин. Наши водители беспрестанно собирались в местных ресторанчиках в небольшие группы, постоянно пополняя свою информацию.
На третий день с самого утра светило солнце. На небе — ни облачка. Ослепительный блеск резал глаза. Около полудня на дороге появились первые верные пятна. Рамазан известил, что машины тронулись в путь. Мы стали лихорадочно паковать вещи. Едва они были погружены на машину, как явился Бальта. На этот раз все шло как по маслу, и путешествие среди заснеженных, блестящих на солнце гор можно было смело назвать развлечением.
Когда солнце превратилось в огромный красный, подвешенный над линией горизонта шар, наша машина остановилась перед гостиницей в Баглане. А через мгновение нас уже обнимали счастливые, взволнованные Гумели.
Мое вторичное пребывание в Баглане началось с неприятностей с полицией. Ко мне приходили несколько раз, расспрашивали с пристрастием, почему я уехал из Айбака, что собираюсь делать и как могло получиться, что со мной нет переводчика. В конце концов мне предложили обратиться в комендатуру полиции в Новом Баглане.
Бронек вce не приезжал. По телефону он сообщил мне о каких-то новых осложнениях.
Я оказался менее приспособленным к местным климатическим условиям, чем худые смуглые местные жители, — во время переезда схватил сильную ангину.
Квартира, которая перешла ко мне от директора сахарного завода, состояла из одной огромной комнаты. Она служила кухней, спальней и гостиной для нас четверых.
Близилось рождество. Надо было устроить что-то для детей.
Из Пули-Хумри я привез мешок апельсинов. Барбара испекла у Гумелей пирог. Исмаил купил на базаре рыбы. Оставалась лишь одна забота — елка.
В саду гостиницы росло несколько азиатских сосенок. Одну из них можно было бы выкопать, пересадить во что-нибудь, а потом вернуть на прежнее (место. Но требовалось разрешение директора гостиницы. С тем, которого я знал по первому пребыванию в Баглане, можно было бы договориться, но теперь здесь был новый директор, о котором ходили самые удивительные, почти неправдоподобные слухи. Не будем, однако, забегать вперед. Одно не подлежало сомнению: ради елки я готов был отправиться даже в ад.
Горшок для пересадки был уже приготовлен. Исмаил ждал с лопатой, в полной боевой готовности. Осмелившись, я постучал в дверь кабинета директора.