Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
Однако поговорить с хозяином им так и не удалось. Менее чем через час вскочил он в светлицу растерянный и побледневший, прошелестел одними губами: «Прячьтесь! В село эсэсовцы на машинах из Коростеня приперлись… По дворам ходят, весь люд на площадь сгоняют!» Парменов с Ярветом переглянулись: началось! Они теперь прекрасно понимали, зачем слонялся тут с раннего утра Кодола, почему вдруг нагрянули из Коростеня эсэсовцы. Да, нужно прятаться! Но где это и как сделать средь бела дня?
Спасибо, на выручку пришел все тот же Ковба: «В сенях у меня погребок есть. Спускайтесь туда…» Не имея выбора, они бросились пусть и не в очень надежное, но все-таки укрытие. Не прошло и минуты, как над их головами глухо хрястнула крышка. В сенях что-то прогромыхало, простучало (Ковба перетаскивал из угла на крышку пустую кадушку) и затихло. Друзья оказались лицом к лицу с темнотой, тишиной и тревогами. Что ждет их в этой тесной и просмердевшей плесенью и мышиным пометом норе? Не станет ли она для них могилой? Если только эсэсовцы обнаружат это нехитрое укрытие…
Вскоре испуганно заскрипела входная дверь, по полу тяжело застучали кованные железом сапожищи, послышались голоса. Пришли каратели! Прикипев спинами к влажным земляным стенам и намертво стиснув в руках пистолеты, летчики начали до боли в висках вслушиваться в то, что происходило наверху. Резкие, похожие на воронье карканье крики, чей-то острый крик, приглушенный плач. Неужели пытают Ковбиных женщин?
И вдруг — отвратительный, как кваканье, смех и тонкий, удивленный голос: «Был ты, Онисим, глупым как пень, таким и остаешься! Да ведь богатство само тебе в руки просится: вон паны эсэсманы тыщу рублей за голову парашютиста обещают. Когда-нибудь ты хоть в глаза видел такие деньги? То-то и оно… Только не верти своей вонючей харей, ты должен заприметить, у кого он спрятался. Я своими зенками видел, что парашют где-то здесь над левадами опустился. Только где именно? Кто его спрятал?.. Поможешь найти советского диверсанта — тыщу пополам! А нет… Бог свидетель, весь угол по ветру пойдет! Паны эсэсманы заставят вас детей собственных на перекладинах вешать, а потом каждого третьего в яму торчмя сбросят… Так понял меня или нет? Ну, говори, говори!..»
Но в ответ только отчаянные вскрики, стон и женские причитания. Чем дольше бесновались эсэсовцы в хате Ковбы, тем все больше росла, укреплялась надежда у парашютистов: эти скромные труженики никогда не позарятся на иудину «тыщу» и не выдадут их врагу. И все же не за себя, а за семью Онисима Ковбы стала донимать их острая тревога. А что, если гитлеровцы и в самом деле выполнят свою угрозу и устроят над ни в чем не повинными бебеховцами кровавую расправу? Как отвратить горе, не дать обидеть людей?..
Наверху тем временем затихли плач и ругань, отзвучали тяжелые шаги, и снова наступила жуткая тишина. Значит, и Ковбу с домочадцами погнали на сельскую площадь. Что только их там ждет, что?.. Вот так и терзались Парменов с Ярветом в неизвестности, изнывая во тьме и духоте. Долгие, невероятно долгие часы терзались они. И самое ужасное — никто из них не имел ни малейшего представления, когда закончатся душевные пытки, когда им удастся вырваться из слепой западни.
Наконец, когда они окончательно потеряли счет времени и своим мукам, в сенях прошлепали чьи-то быстрые шаги, донесся шорох. Через минуту крышка приоткрылась, и в светлом квадрате отверстия показалось ясное личико Ковбиной дочери. «Убегайте, бога ради! Кодола эсэсов по хатам водит… Они все вверх тормашками переворачивают, вас ищут…» Из ее прерывистого рассказа авиаторы поняли, что эсэсовцы, собрав всех жителей села на площади, потребовали от них, чтобы немедленно был выдан советский парашютист, а когда толпа ответила на этот приказ суровым молчанием, нагайками заставили всех встать на колени. И стоят так, пока не будет указано место укрытия посланца с советской земли. «Они и до сих пор там все на коленях… — не могла сдержать слез девушка. — А ведь уже вечер… Кодола увидел, что вот-вот стемнеет и вы сможете тогда бежать, и принялся шушукаться с эсэсами. А затем повел их на наш угол делать повальный обыск… Тато шепнули мне, чтобы я через бурьяны выбралась с площади и вас предупредила… Так что бегите! Они скоро будут здесь…»
Не медля ни секунды, авиаторы выскочили в сени. Парменов быстро закрыл вход в погребок, надвинул на него пустую кадушку, а потом выглянул через приоткрытую дверь во двор. Уже вечерело. Солнце зависло над самым горизонтом, и длинные тени выстраивались в плотные шеренги, чтобы вскоре двинуться победным маршем по земле. Часок, один лишь часок продержаться бы еще в селе небесным братьям!