Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
Вытерев обильный пот со лба, Матвей вздохнул и повернулся на другой бок. Но только лишь смежил веки, как перед ним снова предстала Софья. Только на этот раз он видел ее не на лугах, окутанную вечерними туманами, а среди разбушевавшегося, вздыбленного моря, которое густо вскипало пеной, неудержимо бурлило в барашках под беспощадными ударами ураганного ветра. Лишь раз в жизни, во время службы на эсминце, пришлось Матвею пережить такой бешеный шторм на подходе к Новороссийску, но он наверняка знал, что в разъяренном морском аду долго не продержаться даже самому лучшему пловцу. А как же Софья, которая, кажется, толком и плавать не умеет?.. Когда он оказался на миг на самом гребне крутой волны, успел рассмотреть среди брызг протянутые к нему в надежде Софьины руки, ее наполненные ужасом глаза с расширенными зрачками, но тут его снова швырнуло в бездну, и Софья исчезла из поля зрения. И он сном-духом не ведал, удастся ли еще раз ее увидеть или нет? Сколько ни старался, но пробиться к ней сквозь рев, сквозь крутые волны не мог. С каждым новым взлетом на гребень водяного вала он с ужасом отмечал, как медленно, но неуклонно волны отдаляют, разъединяют их с Софьей. Почувствовав свое полнейшее бессилие, он в отчаянии закричал и… проснулся.
Минуту-другую молча и неподвижно лежал, прислушиваясь, не разбудил ли случайно своим криком хлопцев. Нет, после ночной беготни все спят, как младенцы. Вскоре к нему тоже начала украдкой подбираться дремота. Но только лишь закрылись глаза, как он сразу же увидел перед собой улыбающуюся Софью в свадебном венке на голове. Будто ошпаренный Матвей вскочил с походной постели, обхватил голову руками. «Что все это должно означать? Почему образ Софьи то и дело мерещится мне?.. Не стряслась ли с нею беда? А может, именно сейчас ей нужна моя помощь? Может, она зовет меня в эту минуту…»
Более двух недель не выпадал Матвею случай наведаться в Бантыши, и сейчас ему так захотелось податься туда, чтобы хоть издали увидеть Софью, переброситься с нею словом-другим, что даже свет померк в глазах. Но как увидеть Софью, если к Бантышам от Каменки не один десяток километров? Обдумывая маршрут, по которому второй взвод должен был возвращаться к Змиеву валу после диверсии под Коростенем, командиры специально наметили его трассу подальше от Бантышей, где в доме Григора Коздобыча располагался секретный партизанский лазарет. Чтобы добраться туда, теперь нужно было сделать большой крюк.
«И все равно мы его сделаем! Какая разница, где «лисьи петли» крутить? Хотя раненый… Кстати, что делать с тяжело раненным радистом? Неужели будем сотни километров трясти его по бездорожью? Нет, как там ни крути, а лучше всего переправить его в Бантыши под надзор Григора и Софьи. В самом деле, почему бы не переправить туда Парменова? — ухватился Довгаль за спасительную мысль. — Да, да, мы непременно его туда отвезем! Ну а что малость отклонимся от намеченного маршрута… Когда изменяются обстоятельства, должны изменяться и направления маршрутов!»
Матвей готов был немедленно, не дожидаясь наступления сумерек, отправиться в Бантыши. Но ведь не было группы Семена Синило. И он, сгорая от нетерпения, стал ожидать возвращения шестерки.
Синиловцы возвратились к берегам Каменки перед заходом солнца. Разомлевшие, еще полусонные партизаны вяло пережевывали сухой паек, когда вдали послышался стремительный конский топот и в их расположение донеслось шутливо-залихватское:
— Для встречи героев, взвод, смирно!
Через минуту шестерка раскрасневшихся, возбужденных, охваченных радостным настроением партизан в черных постылых мундирах осадила возле замаскированных ветвями возов взмыленных коней, сыпанула на землю.
— Вот и верь, Матвей, что бога нет! — крикнул Синило, спрыгивая с седла. — Просто удивительно, как своевременно нагрянули мы в Бебехи. Да появись мы там на несколько часов позже, от села остались бы одни пожарища. Нет, все-таки есть бог на свете.
— А если оставить бога в покое, что там снова стряслось?