Белый морок. Голубой берег

Партизаны бросились к подводам и через минуту принесли не только липового настоя, который издавна служил им и чаем, и лекарством, но и сало, сухари, лук. Одним словом, все, чем были богаты. Увидев в их руках такое обилие харчей, Дришпак даже сплюнул с досады:

— Кочаны у вас капустные вместо голов, что ли? Зачем это приперли? Да если раненый съест сало с сухарями, вмиг концы отдаст. Разве не видите, человек дошел до ручки? Пожалуй, уже с неделю маковой росинки во рту не было. Теперь его ого-го сколько придется чаями да отварами отпаивать.

Хлопцы неловко переступали с ноги на ногу, но назад — ни шагу.

Тем временем Прач вычистил, затампонировал и заклеил пластырем раны, осторожно перевернул раненого на бок и, положив его голову себе на колени, протер нашатырем виски. А потом как-то особенно деликатно влил ему в рот из трофейной фляжки разведенного спирта. Раненый поперхнулся, закашлялся. А потом через силу раскрыл набрякшие веки, мутным взглядом скользнул вокруг и прошептал:

— Кто вы? Где я?…

— Вот так бы сразу и начинал! — улыбнулся ему Агафон. — А то напугал нас… Думали, отчалил человек от нашего берега.

— Кто вы? — настоятельно повторил вопрос раненый, силясь подняться на локоть.

— Да успокойся, голубчик, ты в надежных руках: мы ведь партизаны…

Раненый пораженно глотнул воздух, застыл на миг.

— Неужто партизаны? О господи!.. — И неожиданно зашелся беззвучными рыданиями, как человек, который, попав в яростный водоворот, выбился из сил, потерял малейшую надежду на спасение.

Его никто не успокаивал и не уговаривал: после всех злоключений пусть человек даст волю своим чувствам!

— Слушай, Павел, — обратился Довгаль к Проскуре, который с хмурым видом молча стоял среди партизан, — наверное, нечего нам здесь время зря терять. Собирай людей, выставляй сторожевые посты и объявляй отбой. Хлопцы вон едва на ногах держатся, еще неизвестно, что ждет нас впереди.

Павло Проскура сразу понял, почему взводный спроваживает отсюда хлопцев, и приказал:

— Ну, слыхали, что сказано? Давайте-ка поскорее к подводам! Людские слезы не такая уж редкость…

Неохотно, медленно побрели партизаны в заросли.

— Пить! Ради бога, пить!.. — прохрипел раненый.

Прач поднес ему котелок со сладким травяным настоем. Тот приник потрескавшимися губами к котелку и пил долго и жадно. Сделал передышку и снова пил, пил, пока не осушил котелок до дна. А после этого заговорил с превеликим трудом. Присутствующие узнали, что перед ними сержант Иван Парменов, радист советского бомбардировщика, который по заданию командования бомбил железнодорожную станцию Коростень.

Услышав это, партизаны обрадовались. Вот так встреча! Выходит, перед ними посланец Большой земли. Выходит, не зря поговаривали крестьяне, что советские бомбардировщики недавно совершили налет на Коростенский железнодорожный узел. Эти слухи донеслись и до Змиева вала, только мало кто принимал их за чистую монету. И то сказать: где фронт, а где Коростень! Да и почему бы это, думалось, советские самолеты сосредоточили бомбовый удар на Коростень, а не на днепровские мосты в Киеве? Выходит, правду все-таки говорил народ!