Белый морок. Голубой берег

Честно говоря, Матвей с превеликой охотой сам бы поехал к Кодоле «в гости», чтобы свершить праведный суд. Однако, как командир диверсионной группы, перед которой стояли четкие и конкретные задачи, он не мог поддаться минутному искушению. Поэтому и вынужден был возразить Семену:

— Такое придумал! У нас свой план действий, и нарушать его мы не имеем права.

— А разве посещение Бебехов помешает нам крутить «лисьи петли»? Да ни в малейшей степени! Более того, мы разведаем, какой резонанс вызвал в крае наш ночной фейерверк…

«Все это, конечно, интересно, но что, если Синило напорется на карателей или засаду полицаев? После успешного осуществления операции под Коростенем вдруг потерять из-за какого-то задрипанного полицая лучших партизан… Слишком большой и ничем не оправданный риск!»

— Нет, нет, Семен, с Кодолой поквитаемся в другой раз.

— Другого раза может не быть, уважаемый! — ответил Синило резко. — Кто знает, где каждого из нас подстерегают свои Бебехи… А дать возможность Кодоле вершить свое черное дело… Да земля под нами разверзнется, люди нам этого не простят!

Ничего не мог возразить Довгаль своему давнему другу. На войне в самом деле перед пулей все равны, на войне никто не знает, где именно и когда подстерегает его смерть. Так стоит ли откладывать добрые дела на другой раз, которого действительно может и не быть?

— За нас можешь не беспокоиться, Матвей, — по-своему понял молчание командира Синило. — Я уже все взвесил и все обдумал: в Бебехи мы отправляемся под видом подвижного эсэсовского патруля. Ну а в случае чего… Скажи: я тебя когда-нибудь подводил? Не подведу и на этот раз!

Матвей приподнялся на локоть, положил руку на колено Семену и глухо произнес:

— Как бы я сейчас хотел оказаться на твоем месте!.. Возможно, я допускаю трагическую ошибку, но перечить тебе не стану. Поезжай к Кодоле! Только смотри…

— Спасибо, друже! — пожал руку Матвея Синило и быстро вскочил на ноги.

— Не мешкай только и не теряй здравого смысла!

Как только Синило отправился в Бебехи с пятью туго застегнутыми в эсэсовские мундиры партизанами, Матвей сразу же почувствовал необычайное облегчение на сердце. Теперь пусть не ждет пощады этот выродок Кодола! Матвей ни капельки не сомневался, что по-крестьянски хитрющий, до безрассудства храбрый Семен непременно свершит справедливый суд над бебеховским предателем: одновременно он верил, хотел верить, что с хлопцами ничего плохого не случится, они благополучно возвратятся под вечер в Каменку. Лишь бы не подстерегла их слепая случайность в дороге. Стремясь отвести от Семеновой шестерки всякие напасти, уберечь от опасностей, Матвей мысленно сопровождал ее…

Он отчетливо представил, как вдали, за болотистым лугом, раскинулись росистые травы, окутанные призрачным, чуточку подкрашенным сверху вечерним заревом туманом. Матвей не заметил, откуда появилась на этих лугах Софья, потому что увидел ее как-то внезапно. Она шла высокая, стройная, с распущенными до пояса черными волосами, перехваченными шелковыми нитками. Легкая и привлекательная, она не шла, а, казалось, плыла куда-то в длинной полотняной сорочке, щедро вышитой на груди и рукавах. Не помня себя от радости, он изо всех сил бросился ей наперехват, но, диво дивное, как ни старался, как быстро ни бежал, однако догнать не мог. Попытался крикнуть, чтобы она подождала, но голоса не было. Так и проснулся, охваченный немым отчаянием оттого, что не мог догнать ту, которую не сумел перехватить и два года назад…