Белый морок. Голубой берег

Парменов, не долго колеблясь, откликнулся. Да и кто на его месте остался бы равнодушным к призыву боевого друга? Хромой встретил его просто, будто старого знакомого. Поприветствовал с поклоном, вручил узелок с поношенной сельской одеждой. А когда Иван натянул поверх комбинезона полотняные, окрашенные бузиновым наваром штаны и замусоленный пиджак, хромой повел его в прибрежные заросли лозняка. Вдоль берега, через кусты ольхи они вскоре добрались до сельских левад, а уже оттуда через огороды и сады — в скособоченную избушку между развесистыми берестами. Именно в ней и произошла встреча радиста со стрелком недавно подбитого бомбардировщика.

Как оказалось, Ярвет приземлился на подворье Онисима Ковбы (так звали хромого дядьку). Но приземлился — нужно же было стрястись такому несчастью! — прямо на пустую арбу и сломал себе при этом ногу. Хорошо, что на поднятый им шум выбежал из хаты сонный Ковба, смекнул, что к чему, мигом скомкал парашют, сбросил его в погреб, а посланца неба втащил к себе в хату. Как умел перебинтовал ему ногу, напоил холодным квасом, а когда узнал, что где-то неподалеку приземлился и другой парашютист, на рассвете отправился на поиски.

Не успело солнце высушить росу на отаве, как он уже был с Парменовым в собственном доме. Вместе с домашними гостеприимно принял нежданного гостя, поставил на стол чугун отварной картошки, миску соленых огурцов, положил пучок лука, а потом сказал: «Вы тут, ребята, перекусите чем бог послал, а мы с женой и дочерью малость на дворе покараулим. Сами ведь знаете, какое нынче время: лихого глаза как огня берегись да берегись! Сегодня я уже дважды заприметил, что на нашем углу Кодола шастает. Не к добру это! Кто такой Кодола? Да не приведи господи в хате и вспоминать — собака из собак. Одним словом, правитель нынешний. Так что вы себе завтракайте между собой, а мы на дворе…» — и потихоньку вышел вместе с домочадцами из хаты.

Парменову с Ярветом было яснее ясного: до линии фронта стрелок сейчас не ходок. Хочешь не хочешь, придется ему испить горькую чашу на занятой гитлеровцами родной земле, пока срастется кость на ноге. Условились так: Парменов сначала устроит Ярвета на надежной квартире до выздоровления, а потом уже отправится на восток. Более всего беспокоило одно — где найти надежную квартиру? Если б только знать, что Ковба согласится взять на содержание опасного постояльца! Но ведь одно дело впустить небесного гостя на ночь, накормить, наконец, даже дать какую-нибудь одежку или обувку, а другое — оставить в доме раненого советского парашютиста на несколько недель… Что скажет на эту просьбу Ковба?