Электронная книга - «Умение прощать (СИ)». Краткое содержание книги:
Некоторое время Селевк с ужасом смотрел на юношу, в чьих глазах вместе с ледяной улыбкой полыхал неистребимый гнев, жгучая боль и бездонное отчаяние, а потом наместник схватил со стола сосуд с вином и с размаху запустил им в стену.
====== Часть 15. Годы, проведённые порознь ======
Подземный тоннель, ведущий из разрушенной стены колодца наружу, был закончен ровно через одну аяну* после того, как Чандрагупту вернули в колодец, предварительно пообещав придумать для него достойное занятие, чтобы он развивал свою силу и не утратил здоровье.
— Будете выходить по утрам и тренироваться здесь, — Селевк лично вывел пленников через проход со ступеньками, указав на широкую поляну посреди леса, полностью очищенную от деревьев и камней его слугами. — А то к началу военных действий я получу вместо семи воинов жалких заморышей, не способных управиться с оружием.
— Восьми воинов, — буркнул Индра, не побоявшись поправить грозного македонца. — Я тоже учусь.
— Ты, — сделав вид, будто нахального пацана, едва достающего макушкой ему до пояса, не существует, Селевк указал пальцем на Чандрагупту, — отвечаешь за всех. Если остальные разбегутся, спрошу с тебя одного, выкопав даже из-под земли. Система шпионажа у меня налажена не хуже, чем у Дхана Нанда. Лес ежедневно прочёсывают стражи. Не советую бежать. Вы, — теперь он повернулся к дасью и Махише, — будете с этого дня получать достойное питание, лучше, чем прежде, и даже скромное жалованье.
— Что?! — не поверил ушам Девдас, обомлев от такой нежданной щедрости. Остальные, впрочем, тоже утратили дар речи. — Вы будете нам платить?!
— Пока только десятую часть от той суммы, которую обычно я плачу своим воинам, но когда вы все выучитесь держать меч, ездить верхом и натягивать тетиву, а потом отправитесь в бой, то получите такое же содержание, как прочие. Ты, — лицо Селевка нахмурилось, когда он перевёл взгляд на Индру, который теперь был далеко не таким тощим, как прежде, — тоже без дела не останешься. Учись всему. Потом гляну, к какому делу тебя пристроить, — взгляд Селевка снова обратился к Чандрагупте, и Чанакья с неудовольствием отметил, что улыбка наместника чересчур приветливая. — Слово, данное тебе, как видишь, держу. Тренируйся и жди. Как только Дхана Нанд явится в Магадху, я призову тебя воевать. Впрочем, я всё ещё могу завалить тоннель, а вас забросить обратно в колодец. И помните: если вы для вида согласитесь служить, а потом предадите, я буду безжалостен! Ненавижу предателей и в этом полностью солидарен с Дхана Нандом, поэтому выбирайте: вы на моей стороне или предпочтёте смерть?
Узники Карта думали недолго. Они сложили руки перед грудью и склонили головы, обещая свою преданность.
— Ладно, посмотрим, что из вас всех выйдет в конечном итоге, — Селевк снова широко усмехнулся, хотел потрепать Чандрагупту по голове, но в последний момент остановил ладонь на полпути, развернулся и ушёл.
Чанакья долго смотрел уезжавшему верхом в сопровождении охраны наместнику вслед, а затем склонился и прошептал Чандре на ухо:
— Ты сделал мудрый выбор. Я и не сомневался в тебе. Пока это выгодно, мы будем продолжать служить ему, но однажды наступит благоприятный момент, и мы свергнем Селевка, как и Дхана Нанда.
Чандрагупта почти не слушал ачарью и не думал ни о чём, кроме одного: скорее бы император Магадхи выиграл все свои другие битвы и пришёл в Таксилу. Ведь другого смысла в жизни нет, только увидеть его снова и со сжимающимся от боли сердцем скрестить с ним меч.
Чанакья заметил неладное спустя три пакши после того, как Селевк позволил пленникам выходить в лес.
— Ты больше не кричишь ночью, — промолвил брамин, когда после напряжённой тренировки вспотевший и запылённый Чандрагупта ополаскивался водой, забравшись по колено в середину протекающего ручья.
— И это хорошо! — бодро ответил юноша. — Разве не вы просили меня успокоиться и начать новую жизнь? Я последовал вашему совету.
— Но, — Чанакья выглядел растерянным, — ты получаешь свежую пищу, тренируешься, гуляешь, купаешься, спишь на мягком, тёплом матраце, что исключает переохлаждение… Твоя жизнь почти такая, как была в Магадхе. Ты абсолютно здоров.
— Да, всё так, — подтвердил истинность его слов Чандрагупта. — Не понимаю, куда вы клоните, учитель?
— Я не просил для тебя снадобье очень давно, — продолжал рассуждать Чанакья, — и потому никак не возьму в толк: что происходит? Когда Девдас и Гаутам отмылись в ручье и подровняли, наконец, свои кривые бороды, расчесали лохмы, даже я залюбовался ими. Они не так дурны, как казались. В их пустых головах прибавилось разума. Из пишачей они постепенно становятся людьми. И ты тоже смотришь на них, но абсолютно равнодушно. Во взгляде ничего не загорается. Прежде ты совершенно иначе смотрел на молодых мужчин.
— Ничего удивительного. Они мне не интересны, — коротко отрезал Чандрагупта. — Совсем.
— А кто тебе интересен? — Чанакья прищурился. — Раньше ты видел сны о том ракшасе, но сейчас… Не припомню ни одной ночи за последние две аяны, когда ты вскочил бы, называя его по имени.
— С ним давно покончено, — голос юноши звучал ровно. — И вспоминать незачем.
Последовала напряжённая пауза, а потом Чанакья, встав вплотную к Чандрагупте, резко повернул его лицо к себе и, вглядываясь в тёмно-карие глаза своего ученика, напоминавшие ему бездонный омут, спросил:
— Что ты сделал с собой? Признавайся.
— Всего лишь последовал вашему совету, — попытался вывернуться Чандрагупта. — Медитировал, тренировался, поднимал кундалини. Видимо, моя энергия добралась до высших чакр, и над моей макушкой расцвёл золотой лотос.
— Прекрати, — Чанакья был не склонен шутить. — Я не видел ещё ни одного двадцатилетнего парня, у которого за целый год ни разу не отвердел бы лингам, если этот парень, конечно, не страдает врождённым бессилием или не утратил все плотские желания в результате тяжёлой болезни. Тебя оба эти случая не касаются. Так в чём дело? Как твой учитель я приказываю ответить!
Некоторое время юноша смотрел в упор на Чанакью, а потом с вызовом произнёс:
— Я пил ваше снадобье целый год, не прерываясь ни на день, тайком от вас. Селевк уже знает, потому и не прикасается ко мне, ибо бесполезно. Больше никто не будет трогать это проклятое тело. Ни вы, ни кто-то другой — никогда! А если и дотронетесь — мало удовольствия получите. Совокупляться с бесчувственной статуей не вдохновит никого, не так ли? Усвойте, наконец: я не ваш, не Селевка, не Лубдхака, я — ничей! Не надо уговаривать меня или соблазнять. Просто оставьте меня, наконец, все в покое!
— Нет, — ужас исказил черты Чанакьи. — Целый год пить снадобье?! Ты спятил, Чандра?! Ты же убил себя! Скажи, что это неправда, прошу! Скажи, что сейчас солгал…
— Это правда, — в глазах Чандрагупты полыхала злость и желание как можно больнее задеть учителя. — Что же вы не пытаетесь снова залезть в мои дхоти, чтобы заставить возжелать вас? Давайте, может что-то и выйдет? Вы упорный, камень заставите подчиняться вашим желаниям! Пробуйте, ибо я теперь — камень. Вам придётся немало потрудиться. Но если падающая капля точит даже гору, то всё возможно, да, ачарья?
Отшатнувшись от Чандрагупты, Чанакья на дрожащих ногах отошёл в сторону, углубившись в ближайшие кусты. Неожиданно для остальных учеников, купавшихся в отдалении и не слышавших разговора, он рухнул на колени и издал душераздирающий крик.
Аматья Ракшас давно убеждал, что пора остановиться и дать себе отдых, но Дхана Нанд не мог этого себе позволить. За прошедшие пять лет четырнадцать царств сдались под натиском Магадхи. Оставался непокорённым только Гандхар. Именно туда и отправился Дхана Нанд, отказавшись слушать первого советника, ставшего по совместительству новым военачальником вместо Бхадрасала.
Дурдхара исправно следовала за братом, останавливаясь в военных шатрах, не брезгуя подчас самой простой едой. Однажды вечером, ложась спать, она внезапно увидела на шее брата, пришедшего пожелать ей спокойной ночи, старый, покорёженный браслет. Он случайно выскользнул наружу из-под доспехов. Не узнать его было невозможно, и царевна сразу поняла, кому прежде принадлежало украшение.