Электронная книга - «Вечность длиною в год (СИ)». Краткое содержание книги:
- Можно я приду к тебе? - прерывает мои невеселые размышления Антон.
Хочется ли мне его увидеть? Да, несомненно. Но еще мне страшно, каким бы ни был необоснованным и глупым этот страх. Между нами все равно остается какая-то неловкость, потому что, видит Бог, я не знаю, как просить человека, который признается тебе в любви, остаться просто друзьями. Неужто я мог вообразить, что когда-либо попаду в такое положение? И я все еще не уверен, что мне хватит выдержки смотреть Антону в глаза.
- Я… не уверен…
- Ладно, и по телефону можно поговорить, - легко уступает он. Мне даже немного совестно, потому что Антон, кажется, очень напряжен. Неудивительно, недосказанность между нами чувствуется даже на расстоянии. Кому-то нужно решиться на серьезный, обстоятельный разговор, но это вряд ли будет моя инициатива… - Как дела у Дарьи Степановны?
- Нормально, она сегодня работает.
- Ясно… - Антон тяжело вздыхает и еще до того, как он начинает говорить, я понимаю, что он все же решился затронуть эту тему. - Кирилл, по поводу того, что я сказал на прошлой неделе…
- Давай просто забудем, хорошо? - перебиваю я.
- Ты же и сам понимаешь, что не получится, Кира. Я просто хочу, чтобы ты понял меня правильно. Я тогда поспешил, мне стоило дать тебе время, а не вываливать все признания за раз… Не знаю, чем я думал. Твоя реакция ведь была ожидаемой. Я напугал, наверное, тебя…
- Нет, дело не в этом, - вновь прерываю я Антона.
“Просто это не то, что я когда-либо был готов услышать по отношению к себе. Я не знаю, как с этим жить”.
Эти мысли я так и не озвучиваю. Боже, как же неловко говорить на эту тему! У меня горят щеки, я нервно отпихиваю одеяло ногой. От недавней сонливости не осталось и следа.
- Кирилл, послушай, то, что я тебя люблю…
- Антон… - обреченно выдыхаю я. Как - ну, вот как?! - он может так просто и естественно говорить мне такие слова? Он вообще видел меня? Заметил, в кого я превратился?
- Не перебивай, пожалуйста, - просит Антон. - Так вот, мои чувства - это, грубо говоря, мои проблемы. Ты ничем мне не обязан, не должен переступать через себя. Знаешь, за минувшую неделю я сотни раз думал, что лучше бы не признавался. Я очень боялся, что потерял тебя. И сейчас, когда ты позвонил… В общем, помни, что у тебя есть друг, и ты всегда можешь на меня расчитывать.
В горле стоит ком, я тяжело сглатываю, пытаясь собраться с мыслями. По сути, Антон делает то, о чем я мечтал еще десять минут назад, - обещает оставаться моим другом. Но осадок остается. Как бы дружно мы не делали вид, что все по-прежнему, но вряд ли удастся легко смотреть друг другу в глаза и не вспоминать… Мне так точно.
- Кира? - голос в трубке звучит взволнованно, я понимаю, что молчу дольше приличного. - Все хорошо?
- Да, я… Задумался, прости, - тихо отвечаю я. Кленовые, уже почти голые ветки, под порывами ветра бьются в окно. На соседней подушке покоится моя Мэри. Сегодняшний тоскливый день я проведу слушая завывания ветра и сжимая в объятиях куклу, если только не… Я вновь не даю себе времени на размышления, чтобы не передумать: - Антон, ты уже допил чай? Если да, то приходи… Мама купила фильм какой-то, я как раз хотел посмотреть.
- Скоро буду, - Антон даже не пытается скрыть радость в своем голосе. Радость. Из-за предстоящей встречи со МНОЙ. Просто уму непостижимо!
Я сбрасываю вызов, осторожно кладу телефон на полку. Минимум полчаса у меня еще есть, поэтому я вновь ложусь, укутываясь в пуховое одеяло, будто в кокон.
Если бы не болезнь, то я, наверное, возненавидел бы Антона рано или поздно. Он бы раздражал того эгоистичного мальчишку, каким я был, этим своим странным альтруизмом и спокойной рассудительностью. И я вряд ли бы равнодушно отнесся к известию об его ориентации. Конечно, я не уверен, но почему-то мне кажется, что я бы принадлежал к тому большинству нетерпимых людей, потому что стремился бы производить впечатление этакого бабника. Я бы считал, что менять девчонок - это круто, хвастался бы какими-то победами, в отличие от Миронова не стесняясь и приукрасить свои достижения на любовном фронте. И наверняка считал бы, что такие, как Антон, достойны лишь осуждения и ненависти. Хотя, возможно, тогда бы все было иначе: он бы со временем понял, какая я пустышка, и никогда бы не было ни этого значимого разговора, ни нашей дружбы. Зато взамен была бы длинная жизнь… Может, с годами я стал бы мудрее и лучше, пережив бы этот тяжелый период подростковой стадности.
Я зажмуриваюсь, в попытке вытеснить подобные мысли из головы. Уж слишком зыбкая это почва - пытаться представить, как бы сложилась моя жизнь, если бы не было той злополучной аварии. Мне никогда не узнать этого, так стоит ли тогда тратить мое ограниченное время на пустые мечтания?
Я тяжело вздыхаю, осторожно выбираясь из кровати. Нужно хоть расчесаться и зубы почистить, а то Миронов, того и гляди, испугается и сбежит, так и не переступив порога. Я хмыкаю, представляя такую сцену. Уж слишком она нереальна, если вспомнить о Мироновской выдержке. Его не так легко оттолкнуть непрезентабельной внешностью, но мне все равно не хочется определять степень его брезгливости. Так что в душ, а потом чайник нужно поставить. В конце концов, в этот раз я сам пригласил Антона в гости, а значит нужно быть радушным хозяином.
***
- Привет, - тихо говорит Антон. Он, кажется, немного похудел, но все равно выглядит хорошо и как-то совсем неуместно на нашей заплеванной лестничной клетке.
- Привет, - почти шепотом откликаюсь я и, прокашлявшись, все же собираюсь с духом: - Проходи.
- Прохладно у вас как-то, - замечает Антон, когда мы проходим на кухню. Он энергично растирает ладони, потом подносит ко рту, грея своим дыханием, и все время смотрит на меня. В принципе, это его привычное поведение, он всегда внимательно наблюдает за каждым моим движением, но в свете открывшихся фактов мне неловко. Я нервно передергиваю плечами и, проигнорировав его замечание, произношу:
- Давай-ка я сделаю тебе чай, согреешься. А потом пойдем фильм смотреть, хорошо?
- Хорошо, - легко соглашается Антон, как-то подозрительно улыбаясь. Я мысленно даю себе подзатыльник. Господи, о чем я думаю? Как “подозрительно” он улыбается? Обычная улыбка, просто я все еще испытываю легкую неловкость, оттого мне и чудится что-то необычное.
В общем-то я оказываюсь прав: между нами чувствуется осязаемое напряжение. Легко смириться на словах, гораздо сложнее по-настоящему принять человека со всеми его особенностями. Каждый раз, когда Антон все же ловит мой беглый взгляд, я вспоминаю прошлую неделю: его руки на моих запястьях, шальной болезненный взгляд…
Фильм не слишком интересный, но я упрямо пялюсь в экран, лишь изредка односложно отвечая на замечания Антона. Иногда Миронов смотрит на мой профиль, я чувствую взгляд почти осязаемо, и у меня по спине табуном бегут мурашки. Раньше ведь так не было! Мне кажется, что Антон ждет, что я обернусь к нему, но я не слишком успешно притворяюсь, что полностью сконцентрирован на происходящем в фильме, и ему рано или поздно приходится отвернуться, тяжело вздохнув.
- Я очень боялся, что ты не станешь читать мои сообщения, - голос Антона ровный, но я все равно улавливаю его волнение. Не оборачиваюсь, лишь неопределенно хмыкнув в ответ, но отсутствие энтузиазма с моей стороны его не останавливает: - Я думал, что если ты никак не дашь о себе знать еще неделю, то я все-таки не выдержу и приду сюда, чтобы хотя бы убедиться, что ты в порядке. Если бы не твоя мама, я, наверное, и эти семь дней бы не вынес.
- Что значит, “если бы не моя мама”? - меня бросает в холодный пот. Не мог же Антон ей все рассказать! Или… мог?
- Я звонил ей иногда. Узнавал как ваши дела, - не отводя взгляд, честно признается Миронов. Сколько бы я не всматривался в его лицо, выискивая следы раскаяния, все тщетно. Антон только изгибает бровь и осуждающе покачивает головой: - Кирилл, только не злись, пожалуйста. Я ведь выполнил твою просьбу, ушел тогда. Но быть в неведении не мог. Я просто перекидывался с ней парочкой слов, вскользь упоминая и о тебе.