Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

V.2.4. История и миф

Наконец, следует прояснить вопрос соотношения истории и мифа.

Часто нам приходится слышать об «исторических мифах». Это словосочетание выглядит нелепо, будучи соединением несовместимых понятий.

Согласно современным представлениям, миф – это принципиально отличающаяся от истории форма коллективной памяти, характерная для бесписьменных сообществ. Она, как и любая коллективная память, фиксирует совокупный опыт сообщества. При этом каждый конкретный миф содержит в спрессованном виде память о целой серии однотипных событий прошлого. Особенно заметна эта особенность в так называемых этиологических мифах, повествующих о происхождении тех или иных вещей, явлений, обычаев. Так, миф о Прометее связывает с ним, в частности, открытие употребления огня, гончарного дела и металлургии, то есть события, тесно связанные по содержанию, революционные по своему влиянию на общество, но заведомо разделённые жизнями многих поколений. Мифологической картине мира чуждо представление о времени, поэтому современный человек воспринимает её как «вечное возвращение» (М. Элиаде).

Мифологическая память, как и историческая, имела свою умозрительную надстройку, прежде всего мистерию, то есть действо, в котором эпизоды мифа разыгрывались «в лицах» посвящёнными («мистами»). Проводя параллель с античной трагедией, которая по своей форме от мистерии и произошла, можно сказать, что «герой» – действующее лицо мифа и мистерии – это не «роль» (так как не обладает индивидуальностью), а только «амплуа». Ещё одна важная параллель, раскрывающая принципиальное различие мифологической и исторической картин мира, состоит в том, что персонаж трагедии действует, следуя собственным побуждениям и намерениям, а герой мифа – следует исключительно «судьбе», то есть строго предопределённой последовательности событий. Это объясняется тем, что события трагедии «разомкнуты», то есть за рамками сценического действия примысливаются (и могут даже оглашаться хором) его предыстория и какое-то дальнейшее развитие. А события мистерии «замкнуты», не предполагают ни «до», ни «после». Следует также отметить, что мифологическое умозрение могло достигать высокого уровня сложности. Ярким примером этого являлась пифагорейская школа: она была прямо связана с мистериями, не оставила письменных памятников, потому что, скорее всего, существовала ещё в бесписьменную эпоху, и сохранила память о множественности «пифагоров», как и подобает мифологическому герою.