De Rebus

Надеюсь, что никого больше не пугает слово «эпистемология». Этот вопрос — четкий пример тех проблем, которые обсуждают философы данной научной дисциплины. Что такое знание и в чем его отличие от веры? Если общепринято и упрощенно, то получится такое определение: знание — обоснованное истинное мнение. Таким образом, у этого колосса ровно две ноги. Одну из них (очень приближенно, на эту тему ведутся многочисленные дискуссии) можно считать расположенной у нас внутри — обоснованность. Другую (с теми же оговорками) полагать внешней — это истинность, т. е. объективная адекватность. Почему не хватает одной, упомянутой последней? Дело в том, что от знаний очень хотелось бы надежности.

Положим, вы играете в шахматы и совершенно случайно (ну или через интуицию, откровение, голоса, знамение, неважно) выбираете в позиции объективно лучший ход. Это возможно, ведь это конечная игра, да и количество альтернатив ограничено правилами игры. Означает ли это то, что вы здорово умеете играть, или, в переводе на эпистемологический язык, обладаете знанием оптимального выбора хода? Нет, ибо такое «знание» ущербно ненадежностью. Попробуйте это свое достижение сделать регулярным, другими словами, превратить в потрясающие турнирные успехи — гарантирую, что не получится. Именно поэтому, как совершенно справедливо заметил товарищ О. Бендер, если блондин играет хорошо, а брюнет плохо, то никакая иррациональность соотношения сил и конечного результата не изменит. Другими словами, мы можем непонятно как сделать блестящую догадку, но на «знание» это не тянет.

Вы в полном праве возразить: но ведь обоснованность обоснованности рознь. Положим, в нашем примере выше был сделан удачный ход конем, но сделал его не Великий Комбинатор, а, скажем, перворазрядник. Он вполне мог базировать свое решение на каком-то рассуждении и расчете вариантов. Однако может ли его обоснование сравниться с мышлением гроссмейстера? Резко повысить его качество в современности несложно: достаточно удалиться в туалет и ознакомиться с анализом большого полупроводникового друга в маленьком кармане штанов. Один мой знакомый, жулик, слишком много знал именно таким образом. Однако его вторая «эпистемологическая нога» во второй части увлекательных приключений стала костяной, ибо привела к конфликту с правоохранительными органами. Из этого рассуждения вытекает то, что и знания знаниям рознь. На одном полюсе у них — слепая вера, на другом — строго продемонстрированная зрячая истина. Ну а где-то в середине между ними находится тот винегрет, которым приходится удовлетвориться нам с вами.

С этой точки зрения принципиальной разницы между интуитивно полученными «знаниями» (как мы видели, это слово здесь неуместно) и верой нет. И то и другое сильно хромает от нехватки костылей обоснованности внутри. И в самом деле, исторический опыт говорит нам о том, что, несмотря на многочисленные попытки, люди так и не нашли те условия, которые бы гарантировали истинность полученных ими инсайтов. Сколько так называемую святость ни стяжай, если с этим миром свяжешься, то привыкнешь к тому, что в голову лезет всякая гадость. Но жить-то нам приходится именно в нем. Вероятно, поэтому госпожа Эволюция сделала ставку на разум, с помощью которого удается рационализировать полученную иррациональность, отсеять плевелы и прорастить полученные зерна.

Тем не менее, если геометрия нам не врет, то точек в физическом мире существует бесконечное количество. При взгляде на проблему с некоторых из них искомые отличия (между верой и иррациональным знанием) можно обнаружить. В контексте заданного вопроса «вера», скорее всего, подразумевается по отношению к пропозициям типа «Бог существует», «Россия — великая страна» или «Нет в жизни справедливости». Логические позитивисты прошлого века полагали, что такие метафизические высказывания вообще лишены всякого смысла помимо эмоционального. Все равно что крикнуть «Аминь», «Ура!» или «Караул!» Ух они, безбожники! Сказывают, что самый ретивый из них, Рудольф Карнап, под подушкой прятал не сладкую ватрушку, а философскую болтушку под названием «Так говорил Заратустра». А там так и написано: «Бог умер». Изыди, Сатана!

Рад сообщить всем братьям и сестрам во Христе, что эта наглая попытка возгордившихся смертных без помощи Всевышнего сформулировать четкую заповедь, которая бы оградила науку ортодоксальную от еретической, не привела к успеху. Тем не менее этих мыслителей тоже можно понять. Представьте себя в непосредственном окружении Хайдеггера с его шокирующими однострочниками типа «Ничто ничтит» (Das Nichts nichtet). На этом фоне поневоле начнешь Ницше как произведение искусства воспринимать. Поэтому смутные подозрения по поводу эпистемологической неадекватности подобного рода утверждений остались по сей день. Вот и мы с красивого холма нашего БГБ рассмотрели, что некоторые из них формируют особый тип ментальных моделей. Их фаза развития — начальная. Их способ существования — прятаться в щели промеж нечеткими определениями нашего языка. Их типичный обман — заготавливать заранее ответы на все возможные вопросы. Их основной вред — служить затычкой на пути дальнейшего развития ментальных моделей.

Однако странным образом обретенные модели вовсе не обязаны немедленно приниматься на веру, суждение об их адекватности вполне можно придержать. Вовсе не обязательно, что все они принадлежат к паразитирующему на нас классу врагов трудового народа. Это вполне могут быть весьма конструктивные особи, которые при надлежащем развитии способны принести величайшую пользу человечеству. Предложенная нами модель БГ исходила из того, что получение ответа на заданный вопрос людьми творческих профессий происходит неизвестным науке путем. Предложенная нами модель ВК исходила из того, что некоторые из этих ответов на удивление качественны, что наводит на мысль о гиперкомпьютерных возможностях этого когнитивного механизма. Возведенная на этих двух эпистемологических столпах (БГ и ВК) Философия вашего покорного слуги Георгия Борского (ФБ) утверждает то, что мы вовсе не должны отказываться от наших удивительных встроенных возможностей в пользу компьютерного тотального перебора. Вера в меру ратуем за интегрирование слепой иррациональности в зрячее рациональное мышление.