Милая Анечка, что у нас слышно, как добрались, как работается после поездки? Не разболелись ли обе? (Одна что-то шмыгала носом, а вторая хваталась это самое, где почки.) В понедельник я откомандировала Аду позвонить Оттену, сказать, что «Хвала Афродите»[269] идет в книжке вся, весь цикл — что было! Он так орал на мою пенсионерку, что та чуть не оглохла и до сих пор головой крутит. — Что, мол, это преступная безответственность, что из-за меня сорок человек, копошащихся в «Тарусских страницах», остались голодными, что придется переверстывать весь альманах, и т. д. и т. п. Я ужасно пожалела, что сама не побеседовала с голубчиком. Чтобы «уязвить» меня он заместо «Хвалы» подверстает отрывок из «Лестницы»[270]; что меня в отчаяние не привело, ибо это весьма идеологическое произведение — но в отрывках совершенно неудобочитаемое; тем хуже для живых, ибо мертвые сраму не имут[271]. Передайте при случае Инне, что мы (особенно А. А., т. к. я — совершенно бессовестная!) очень сконфузились, обнаружив, что при сложных и напряженных взаиморасчетах «обставили» ее на коробочке конфет, привезенных по моей просьбе. Забыли.
Как там тираж? Боюсь, что Оттен все скупит и нам ничего не останется. Если же книжечка вышла и Вы выкупили соответствующее количество экземпляров, то ко всем предыдущим нестерпимым просьбам моим и поручениям добавлю вот что: очень попрошу Вас послать из Москвы 2 экземпляра по адресу Московская область, станция Болшево Северной железной дороги, поселок Зеленовод, 12, Елизавете Яковлевне Эфрон. Это в случае, если тираж уже есть, т. к. тетя будет в Болшеве, кажется, только до 15 октября, а после 15 Ада будет в Москве и сможет это сделать сама. Это раз. Второе — дайте, пожалуйста, мне 1 экземпляр для нее, 1 для Нанки, 1 для Саши[272], 1 для Иры Емельяновой, 1 для Лиды[273] и еще один про запас, если я кого-нибудь «существенного» забыла. Все эти книжечки я им подпишу, когда приеду, а пока пусть ненадписанные читают, ибо в данном случае не в надписи сила! Итак, эти 8 экз. «за мой счет» (пока что за Ваш, до приезда Ады Александровны). Если Инна, сверх того, захочет купить, то действуйте соответственно. А на остальном, за исключением того, что потребуется Вам самой, сидите прочно, как Кощей. Как быть с Костей Богатыревым? Мне, конечно, хочется подарить ему подписанную книжечку, но ждать моего приезда ему долго будет, так что на Ваше усмотрение его, так же как Юлю. Может быть, дадите им по книжечке сейчас, а надпишу, когда в Москве буду. Ладно? Или нет? А мне сюда, Анечка, 10 «альбо» 12 пришлите на самые срочные нужды, ладно? Или нет? Простите меня, рыжий, за все эти нагрузки на Вашу тоненькую шейку, но gue faire, faire-то gue?[274]
Гоню Лопу, он не с места. Переводом все недовольнее с каждым днем.
Обнимаем Вас
Ваша А. Э.
Узнайте мне при случае адрес Генриха Густавовича Нейгауза, хочу ему книжечку послать, он маму очень любил.
43
6 октября 1961 г.
Милая Анечка, получила 10 экземпляров книжки, спасибо! Теперь с нетерпением жду письма — как там у вас — нас — дела. Очень огорчена, получив Иннину весточку — что пресловутое тарусское гостеприимство вышло ей боком. Вы-то хоть уцелели?!
А все равно голубая книжка — даже в десяти экземплярах кажется сном, хоть и весит основательно. Все равно не верится. Орлу написала — в частности, что уезжаю на 2 недели в Латвию, имейте в виду. Обо всем подробнее письмом, пока обнимаю крепко, дружок. За всё спасибо. А. А. целует.
Ваша А. Э.
44
6 октября 1961 г.
Милая Анечка, да «действительно» непонятно Вы обошлись с родственничками. Вместе с этой открыткой посылаю Евгении Михайловне Цветаевой[275] — игнорируя всю подоплеку — запрос, мол, нужны ли ей, Асе и прочим родичам, экземпляры, если да, то пусть напишут мне. И в дальнейшем, если кто будет рваться — посылайте ко мне, а то собьемся с толку и с учета. В середине месяца приедет Ада и разгрузит Вас от экспедиторских функций. (Т. е. не посылайте ко мне, упаси Боже, а пусть пишут на Тарусу, там разберемся.) Спасибо большое за Незвала, ибо я на полной мели. Целую.
вернуться
267
Волы, волхвы и ослы… — шуточная интерпретация персонажей евангельского сюжета о мудрецах, пришедших с Востока, чтобы поклониться младенцу Иисусу и принести ему дары.
вернуться
268
Программа — слово древнегреческого происхождения, означает «публикация, объявление, приказ», от глагола «писать впереди; писать раньше; объявлять, предписывать».
вернуться
269
«Хвала Афродите» (1921) — цикл из трех стихотворений (1. «Уже богов — не те уже щедроты…», 2. «Тщетно, в ветвях заповедных кроясь…», 3. «Сколько их, сколько их ест из рук…»). Цикл вошел в книгу «Ремесло». Количество стихотворений в цикле менялось. В сборнике 1940 г. цикл состоял из четырех стихотворений.
вернуться
270
«Лестница» (1926). См. коммент. 12 к письму 19 от 30 апреля 1961 г.
вернуться
271
«Мертвые сраму не имут». — Как свидетельствует летопись («Преподобного Нестора Российский летописец», СПб. 1863), с такими словами обратился к воинам древнерусский полководец, князь Киевский (с 955 по 972) Святослав I Игоревич перед сражением с византийцами (970): «Да не посрамим земли Русския, но ляжем костьми ту: мертвый бо срама не имут». Святослав одержал победу, хотя армия Византии под командованием императора Цимисхия превосходила его войско в два с половиной раза. Выражение восходит к Книге пророка Иеремии (гл. 8).
вернуться
272
Саша — неизвестное лицо.
вернуться
273
Лидия Григорьевна Бать (1897–1980) — журналист, писатель, подруга А. С. Эфрон с 1939 г., когда обе работали в Журнально-газетном объединении. См. подробнее в НД.
вернуться
274
Что делать, — делать-то что? (фр.)
вернуться
275
Евгения Михайловна Цветаева (урожд. Пчицкая; 1895/6–1987) — жена единокровного брата Цветаевой Андрея Ивановича Цветаева (1890–1933) и родного — В. И. Цветаевой. Агроном, библиограф, главный библиотекарь-консультант по агрономии во Всесоюзной библиотеке имени В. И. Ленина. В конце 1930-х гг. арестована, приговорена к 10 годам исправительно-трудовых лагерей, отбывала срок в Воркутлаге. В конце 1940-х гг. осталась там работать вольнонаемной. В начале 1952 г. снова была арестована и приговорена к ссылке на поселение в Красноярском крае. В середине 1950-х гг. освобождена, вернулась в Тарусу. Ей после кончины В. И. Цветаевой перешел по наследству тарусский домик.
