Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины
- Автор: Степанов Дмитрий Юрьевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-010-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины». Краткое содержание книги:
Автор исследует представления об этнонациональной идентичности православного населения Речи Посполитой в середине и третьей четверти XVII в., обращая особое внимание на соотношение этнических и конфессиональных дискурсов в общественном сознании духовенства и политической элиты украинских земель с 1648 по 1681 гг.
Таким образом, Русь, по мнению Лазаря Барановича, объединена единым Крещением, единой Русской церковью и единой монархической властью, восходящей еще к Владимиру Святославичу. Такая концепция соответствует уже цитированым словам Богдана Хмельницкого[253], Мефодия Филимоновича[254] и гетмана И. М. Брюховецкого[255]. В более панегирическом варианте этот мотив был представлен в письме Феодосия Василевича царю в 1654 г.[256]
Если история Руси для Лазаря Барановича — это, в первую очередь, история Русской церкви, то главными покровителями русского «христианского народа» становятся первые русские святые Борис и Глеб. Сохранился текст проповеди, составленный епископом на день первых страстотерпцев: «Росийстии князие, не забвенна вама буди Росия, яже вас роди и воспита. Сотворите молитвами вашими, да в Росии, отчине вашей, все доброе родится. Яко солнце сияете на небеси, возсияйте над лучами вашими вскоре. Да не прежде возсияния вашего в Росии в бедах слезная роса очи наши потопит. Светло сияющие князие, в непреступном свете живущии, сияйте росским сыном, да хвалят Бога росийстии сынове в вас, святых своих… Вашими росийстии князие промыслом и заступлением, да отвратит Господь злая врагом нашим, оружия, каковыми пострадаста, обратета на враги наша…»[257] Безусловно, образы первых русских святых предавали «Русской земли» святости, служили покровителями русских людей[258]. Близкие мотивы прослеживаются в проповеди на день Алексея — «Человека Божьего». К нему, как к Борису и Глебу, надо было обращаться с молитвами для защиты от врагов: «помяни узники, аки сам с ними связан. Услышив вопль овец твоих русских, пастырю святый Алексие, и помилуй их: обрати плач их в радость, растерзай их вретище и препояше их веселие. Тебе, отцу русскому, Россия оставлена есть сира. Ты буди ей помощник… о овцах русских, волками гонимых, пастырю добрый, Алексие, умилися и помолися»[259].
Проповеди о «русских» святых — Борисе, Глебе и митрополите Алексии, обращенные к «русским сынам», по всей видимости, подчеркивали общерусский характер церковной истории восточных славян[260]. Однако нельзя не отметить такую специфическую черту текстов, принадлежащих перу архиепископа Лазаря, как постоянный религиозный контекст упоминаний «русской» терминологии.
Итак, сделаем вывод относительно того, какое значение вкладывал архиепископ Лазарь Баранович в слово «Русь» («Россия»). Безусловно, речь идет о православной стране, история которой — это, в первую очередь, история Русской церкви. В связи с этим центральным событием в русской истории становится Крещение, а Владимир Креститель — образцом для всех русских монархов, его наследников. Народ, населяющий Русскую землю — это «русские сыны», члены Русской церкви. В очередной раз мы сталкиваемся с тем, что терминология наших источников двойственна и не обладает той ясностью, которую мы можем наблюдать, например, в «Синопсисе» Иннокентия Гизеля, о чем речь пойдет ниже. Не совсем ясно, что же конкретно вкладывал Лазарь Баранович в свое представление о «русскости» — этническое или религиозное содержание. В любом случае тот факт, что «русский род» был немыслим с точки зрения архиепископа вне Церкви, как показывают изученные источники, кажется неоспоримым.
253
Квинтэссенция этого мотива, как нам кажется, содержится в уже цитируемых словах Хмельницкого: «А мы царского величества милости ищем и желаем потому, то от Владимирова святаго крещения одна наша благочестивая христианская вера и имели едину власть. А отлучили нас неправдами своими и насилием лукавые ляхи».
254
См. Наст. соч. С. 103.
255
В 1665 г., гетман И. Брюховецкий, узнав о возможном русско-польском перемирии писал Алексею Михайловичу: «…Полша дедичное панство себе над Малою Росиею почитает, и во многих листех за дедичных подданных украинских людей имянует; а Малая Росия крестом святым от святого предка вашего царского пресветлого величества, блаженной памяти от святого и равноапостолного царя Владимера, а не от короля Полского просветилась, от которого блаженного Владимирова корени вы великий государь, ваше царское пресветлое величество, истинный наследник…» АЮЗР. Т. V. С. 243. Также подобный мотив можно найти в инструкции, данной гетманом Брюховецким полковнику Василию Шиману и писарю Степану Шубину: «О привилиях королевских объявить, что из тех двоедушие в мещанех обращается, и какую надежду мещане себе чинят и ляцкому панству, которое к Руси николи не належит, понеже не по правде дедичство себе над Русью Полша приписывает, понеже своего дедичного монарха Русь имела, а как через лживую помочь, князем Руским поданную, ляхи Малою Росиею овладели, так ныне через меч из ляцкие неволи Русь выбилась и природному монархе своему поддалась и добила челом…» Там же. C. 236; То, что Брюховецкий отсылал это письмо не представителям царской администрации, а своим подчиненным, в посланиях к которым он мог быть свободен от всякого рода панегирической риторики, как нам кажется, говорит о том, что здесь мы опять-таки сталкиваемся с вполне осознанным представлением о «русской» природе власти царя Алексея Михайловича.
256
«Воздвигнул в нынешнее радостное лето от многих лет усопшего великого равноапостольного князя росийского святаго Владимера Господи, живыми и мертвыми обладаяй, егда ваше царское величество постави Росийския земли, якож и оного прежде самодержцу, возвёл погребенную росийского рода честь и славу, Господь, возводяй ниизверженныя, егда славою и честию венчал есть ваше царское величество, не точию Великой, но и Малой Росии облаадателем» АЮЗР. Т. Х. Стб. 723–724.
257
Лазарь (Баранович). Трубы… Л. 255.
258
В этом отношении интересен один из выводов Б. А. Успенского, исследовавшего образы Бориса и Глеба в средневековой русской книжности: «История Руси мыслится как история христианской страны, и Борис и Глеб, как первые русские святые знаменуют начало этой истории: они освящают эту страну, являются её заступниками и, в известном смысле, оправдывают её существование…» Успенский Б. А. Борис и Глеб: восприятие истории в Древней Руси. М., 2000. С. 42.
259
Лазарь (Баранович). Трубы… Л. 164 об.–165.
260
История церкви в представлении Лазаря Барановича не дискретна. Это история именно Русской церкви — не московской или киевской. И наличие «общерусских» святых это доказывало. «Общерусское» значение всех святых, живших в разных частях бывшего Древнерусского государства, подчеркивалось не только Барановичем. Так глуховский протопоп Григорий Шматковский, приехавший в Москву в 1664 г., сказал в своей речи царю: «…великий победою на враги и одоление, исчитая лита твоя Творца Саваофа Света помощию и заступлением, молитвами пресвятыя Владычицы нашие Богородицы и всех святых Росийских, киевских и московских чюдотворцев…» АЮЗР. Т. V. С. 194. Образ общерусских святых подчеркивал связь, существовавшую между киевским духовенством и московской правящей династией — вспомним посольство старца Авксентия в Москву в 1658 г., когда Алексею Михайловичу были вручены частицы мощей св. Владимира, а царевичу Алексею — икона Алексия, митрополита киевского и московского.