Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины

Данный текст является интересным примером того, как собственно этническая стилистика и, соответственно, представления об этносе как таковом проникают из польской книжности в восточнославянскую и адаптируются, меняя весь контур написания исторического нарратива.

Этноконфессиональные взгляды автора «Наветов». В уже указанном архиве Василия Дворецкого находится полемическое сочинение «Наветы»[235], направленное против польской религиозной политики и Гадячского договора. Это произведение, не смотря на свою очевидную значимость для понимания политической позиции малороссийского духовенства, не привлекло пристального внимания исследователей. Произведение было написано неизвестным представителем правобережного духовенства в 1664 г.[236] В тексте произведения приводится исчерпывающий перечень негативных сторон польской религиозной политики, отразившейся на состоянии Православной церкви Речи Посполитой. Основные «наветы» были сформулированы в другом документе — «Послании ревнителям православия», написанном в 1668 г., что дает возможность сделать предположение, что оба этих памятника были написаны одним лицом.

Заботы правобережного духовенства, столкнувшегося с полной реставрацией польской власти и униатской церкви на украинско-белорусских землях, оставленных московскими войсками, были уже не так актуальны на Левобережье. Видимо поэтому в «Наветах» мы находим этноконфессиональные конструкции, свойственные высказываниям казацких лидеров времен Освободительной войны. Речь идет, в первую очередь, о восприятии Руси, и «русскости» с исключительно религиозной точки зрения. В тексте автор постоянно противопоставляет «русских», с одной стороны, и «униатов» и «ляхов» с другой: «Ѽт чого своих ксендзовъ и унїатовъ лѧхи свободными учиняли, а православных Роуских мучат вѣры ради…»[237] Более того, автора возмущало то, что польские власти считали перешедших в унию православных «Русью»: «И которые ученые и знают вѣры ѽбѣдвѣ: православную и лѧдзкую и унїатскую, што есть бо лѧхи унїатов Роусю, греками зовут, хоть унїаты Рымскою вѣру держат, а нас православныхъ Роусь и грековъ за поган и схизматиковъ и невѣрныхъ»[238]. Во-первых отметим, что для автора «русь» и «греки» являются синонимами и, по всей видимости, обозначают просто православных жителей. Во-вторых, возмущение автора вызывает тот факт, что членов униатской церкви поляки называли «Русью», хотя с его точки зрения они не имеют право так именоваться, так как «римскую (т. е. католическую — Д. С.) веру исповедуют».