Древний Иран накануне империй (IX–VI вв. до н. э.). История Мидийского царства
- Автор: Медведская Инна Николаевна
- Год: 2001
- Язык: русский
- Год: Петербургское Востоковедение
- ISBN: 978-5-85803-417-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Древний Иран накануне империй (IX–VI вв. до н. э.). История Мидийского царства». Краткое содержание книги:
Автором предложено решение некоторых спорных проблем истории Урарту, Лидии и киммерийско-скифского присутствия в регионе. Важной составляющей книги стала реконструкция исторической географии Северо-Западного Ирана новоассирийского периода.
Если Ланфранки настаивает на том, что ассирийская политика на востоке не была нацелена на создание системы эффективного и продолжительного контроля, то А. Греко, анализируя ассирийскую экспансию, приходит к противоположным выводам [Greco, 2003, р. 65–78]. Территорию Загроса, где существовали пути для сезонного перегона скота, можно было взять под эффективный контроль, только установив власть над конечными пунктами этих путей (городами, селениями, становищами), а также над горными проходами. Только захватив их, можно было контролировать всю систему полукочевого хозяйства региона. Это позволяло ассирийцам наладить регулярный приток дани и выполнение повинностей местным населением. В итоге это вело к увеличению спроса на продукты скотоводства и к основанию новых городов, что было выгодно местному населению.
Не совсем понятны основания для нового взгляда Ланфранки на запросы Асархаддона к оракулу бога Шамаша, которые всегда рассматривались как важный источник по истории Мидии 670-х гг. По мнению автора, они не отражают конкретной реальности — беспокойства ассирийцев по поводу засад и военных операций в мидийских районах, краж коней, предназначенных для отправки в Ассирию. Эти запросы — результат предвзятого взгляда элиты Месопотамии на горную периферию, где постоянно существовали эти негативные стереотипы: следовательно, их не стоит рассматривать как реакцию ассирийской власти на растущий беспорядок в восточных провинциях [Lanfranchi, 2003, р. 89].
Как мы видим, уже эти несколько статей, по существу, анализируют проблемы Ассирии, связанные с ее агрессией в район Загроса, где, согласно исторической географии Левина, и локализовалась доступная ассирийцам Мидия. Но если Мидия, напротив, располагалась восточнее, на равнине Хамадан, то все социально-экономические аспекты горного района, рассмотренные авторами, не имеют отношения к собственно Мидии. К тому же выводы одних исследователей исключают выводы других.
Дж. Рид [Reade, 2003, р. 149–156] доказывает, что мидийцы были всего лишь наемниками вавилонян. Противоречивы выводы Роллингера [Rollinger, 2003, р. 289–319]: с одной стороны, Мидия, представлявшая некое «племенное единство» без политической стабильности и средств для сдерживания, не могла владеть и управлять обширным государством, которое ей приписывают античные источники и исследователи. Но, с другой стороны, он затрудняется утверждать, что граница по р. Галис была фикцией.
Д. Стронах [Stronach, 2003, р. 233–248], который всегда с сомнением относился к исторической географии Левина, вводя в научный оборот материалы мидийского памятника тепе Озбаки близ Тегерана, подтверждает локализацию Мидии далеко на восток от Экбатан. Кроме того, отсутствие в этом памятнике слоя запустения свидетельствует против категоричного вывода Ливерани относительно ослабления Мидии после 612 г. Что касается «запустения» Нуш-и Джан тепе, то Стронах, раскопавший этот памятник, подчеркивает, что город около 600 г. до н. э. был мирно оставлен его жителями, которые предварительно тщательно законсервировали свой храм. Это обстоятельство можно рассматривать как результат изменения религиозной практики или даже как эпизод местного значения, но не как результат развала государства.
Полагая, что в период 612–550 гг. мидийцы постоянно присутствовали за пределами своей родины, Стронах на основе археологического материала предлагает локализации мидийского магистрального пути на запад вплоть до Каппадокии. Вместе с тем он полагает, что пока нет подтверждения существования сильного Мидийского царства до 615 г.
В отличие от Хенкельмана, М. Роаф, прослеживая некоторые элементы ассирийского искусства, заимствованные персами, считает гипотезу о мидийском посредничестве наиболее вероятной [Roaf, 2003, р. 13–22]. А X. Гопник [Gopnik, 2003, р. 249–259], анализируя керамику из Годин тепе II, предполагает возросшую в мидийский период централизацию керамического производства или, по крайней мере, высокий уровень взаимодействия между гончарами. Создание сети экономических взаимосвязей позволило распространить эту керамику в пределах от Анатолии до Средней Азии и юга Ирана. Именно этот керамический горизонт стал базой для производства керамики ахеменидского периода, и политические перемены не повлияли на эту преемственность. Вполне вероятно, что данные X. Гопник станут важным аргументом в будущих дискуссиях, поскольку ее выводы подтверждают существование обширного Мидийского царства в период его расцвета.