Древний Иран накануне империй (IX–VI вв. до н. э.). История Мидийского царства

Ярким примером «негативного» направления служит экстравагантная модель развития Мидии, предложенная известным ассириологом М. Ливерани [Liverani, 2003, р. 1–12]. В ней чувствуется влияние идей Брауна и Санчизи-Верденбург, но Ливерани идет в своих выводах гораздо дальше. Он находит существенным противоречие между постулируемым на основании античных источников периодом расцвета и усиления Мидии после 612 г. и запустением процветавших прежде мидийских центров Нуш-и Джан I, Годин II/5, к которым он относит и Баба Джан III. Археологическая характеристика этого периода подтверждается и молчанием вавилонских источников о Мидии как могущественном государстве. Следовательно, по мнению Ливерани, информация античных источников имеет два существенных искажения относительно истории Мидийского царства после 612 г. и его политической структуры. Расцвета на самом деле не было, а был упадок. Греческие историки неверно рассматривали Мидию как универсальную империю, модель которой соответствовала персидской и вообще восточной модели государства. Но Ливерани сомневается в принятой последовательности империй и предлагает выводить индийскую модель не из персидской, а из предшествующей модели «вторичных государственных образований» района Загроса («secondary state formations» — понятие, введенное Брауном). Вторичными эти образования были потому, что их существование зависело от Ассирии. Исходя из этого характеризуются выделяемые автором три этапа развития «мидийских племен». Первые два (750–670 и 670–610 гг.) включают время ассирийского господства: пастушеские племена, жившие вдоль торгового Хорасанского пути, поставляли в Ассирию скот и коней, что привело к процветанию определенных слоев населения и названных выше поселений. Возникновение ассирийских городов (видимо, имеются в виду города в ассирийских провинциях, образованных в Загросе. — И.М.) послужило «экономическим и идеологическим» образцом для местной элиты. После 670 г. ассирийцы de facto передали власть местным вождям, которые богатели, контролируя Хорасанский путь и поставляя военный контингент ассирийскому царю. Но в 612 г. в союзе с Вавилонией мидийцы уничтожили Ассирию. Парадокс модели Ливерани состоит в характеристике третьего этапа (610–550): разрушив Ассирию, мидийцы уничтожили основу своего благосостояния и снова вернулись к примитивному существованию пастушеских племен. Города были заброшены, никакой империи не было, как и «ассирийского наследства», полученного мидийцами. То значение, которое в персидском культурном наследии приписывалась Мидии, в действительности, согласно Ливерани, принадлежало Эламу. Эту точку зрения разделяет В. Хенкельман [Henkelman, 2003, р. 181–231], в статье которого рассмотрено эламо-персидское культурное взаимодействие. По его мнению, именно Элам был связующим звеном между культурами Месопотамии и Ахеменидского Ирана.