Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
Подтягивая ближе к себе ноги и отползая к стенке, Люси желала оказаться подальше от этериаса. Холод разлился по дрожавшему телу, стоило Драгнилу развязать пояс халата, шелковая ткань которого заскользила по широким плечам и опала на гранитный пол, оголяя мужское тело. Радужка глаз окрасилась в красный, а руки становились огромными лапами с длинными когтями, навевая на девушку воспоминания, как в прошлый раз он напал на нее, и какие тогда на ней остались раны. Сейчас будет еще хуже — она не сможет его остановить.
— Нацу, подожди. Не надо… — с трудом выдавила из себя Люси. Осознание происходящего рождало ужас: тело цепенело и сделать что-либо было просто невозможно.
— Заткнись! — прорычал Нацу и повалил девушку обратно на спину, нависая сверху: — Тебе сегодня ночью лучше ничего не говорить, только кричать или стонать.
Он резко впился в чужие губы, кусая острыми клыками. Поцелуй был с металлическим привкусом крови, становясь все более глубоким и властным. Люси упиралась руками в его плечи в жалкой попытке сопротивления, чтобы потом не винить себя в том, что слишком быстро сдалась. Однако демон не обращал на это никого внимания, лапами он рвал на куски бесполезный кусок ткани и с силой сжимал тело, когтями впиваясь в мягкую плоть. От его касаний Люси чувствовала острую обжигающую боль и как ее тело готово сломаться, стоит ему сжать чуть сильнее. На глазах появились слезы и, став подобно тряпичной кукле, Хартфилия неподвижно лежала под сильным телом с безумно горячей и обжигающей кожей, позволяя ему мучить и рвать себя. Глубоко в душе оставалась надежда, что он остановится, обнимет и утешит, прося прощение. Для нее это сейчас было самой желаемой мечтой, но вместо этого Нацу оторвался от истерзанных губ, на которых не осталось не искусанного миллиметра, и перешел на шею и плечи, вонзая в них клыки, будто стараясь оторвать кусок мягкой женской плоти.
Грудь тяжело вздымалась под лапами демона, Хартфилия пыталась вздохнуть хоть глоток свежего воздуха, вот только, горло обжигалось с каждым вздохом, словно она выпила кипяток, а точнее, ее с головой опустили в кипящую воду или сжигали на костре, как пойманную ведьму. Хрипы вырывались из горла, иногда можно было услышать «прекрати», «остановись», «мне больно».
Нацу, кажется, даже не замечал действий исповедницы и ее мольб, увлекшись прежде недосягаемым для него телом; он жадно исследовал его, желая узнать о нем все сейчас, прямо в этот момент. Спустившись к большой груди, Драгнил мял ее, ощущая упругость, конечно же, не забыв оставить ожоги и синяки с царапинами, как и на всех остальных участках тела. Вобрав сосок в рот, он прикусил его и начал посасывать. Вместо протяжного стона в комнате разнесся крик. Слезы катились по девичьим щекам от страха, стыда и безнадежности. Ужас происходящего лишал рассудка, как бы Люси не старалась отвлечься и найти в этом хоть что-то приятное. Все было бесполезно против монстра, что игрался, упиваясь в собственном удовольствии.
Драгнилу было все равно от чего кричит девушка от неги или боли, единственное, что его заботило — собственное желание. Он ждал достаточно долго и теперь забирал свое, сполна и без жалости.
Все эти «ласки» не были нужны ни ему, ни исповеднице. Однако именно в них он получал большее наслаждение. Возбуждало ли его это женское тело? Ее крики и жалкий вид? Нет и нет, ему приносило удовольствие именно беспомощность. Власть. Ее мольбы и страх в глазах.
Он никогда так не удовлетворял себя, но эти дикие и неконтролируемые чувства поглощали его полностью. Этериас внутри него рычал от блаженства, наконец-то, он дал волю инстинктам и прогнул под себя ничтожного человека. Хотелось слышать больше и громче криков, чувствовать сильнее в лапах ее слабое тело, чуть ли не ломая кости. Ощущать во рту вкус крови и плоти. Те же ощущения он получал на охоте, поймав жертву, за поимкой которой приложил немало сил. Но сейчас все эти ощущения были в разы сильнее, чувство эйфории, равное наркотику, уже растекалось по телу, еще не дойдя до самого главного. Исключительно осознание того, что Люси его этери, что вскоре даст ему ребенка, не давало полностью природе овладеть его разумом и телом, в конце, как хищнику разорвать и пожрать чужую плоть, впервые почувствовать вкус человеческого мяса.
Будучи крайне нетерпеливым, Нацу хотелось перейти к «десерту» побыстрее. Оторвавшись от груди он сверху смотрел на Хартфилию и плоды своей «ласки». Красные пятна, множество порезов, как мелких так и глубоких. Смотря на это можно было бы подумать, что на исповедницу напали дикие звери, которые вскоре потеряли интерес и бросили ее.
— Нацу, пожалуйста… Не надо, — пробормотала Люси. Знала, что будет дальше, но не представляла, как может стать еще хуже, чем есть сейчас. Она никогда не перед кем не просила чего-либо, тем более молила, гордость и звание исповедницы не давал ей упасть настолько низко, сейчас же она была готова сделать все, вправду все, лишь бы он не продолжал.
Самодовольная улыбка расплылась на лице Драгнила — это звучало так мило и жалобно. К садистам он никогда себя не причислял, но теперь понимал их. Раздвинув ноги девушки, Нацу приподнял ее бедра и поудобней устроился между ними. Сдавил лапами бедра, после чего на них обязательно останутся огромные фиолетовые синяки, что пройдут не меньше чем через несколько недель. Люси, кажется хотела что-то сказать, но из горла вырвался громкий, полный боли крик. Она сжала ткань простыни до побеления костяшек, насколько это было возможно, но эту боль нельзя сравнить с той, что только испытала. Чувство будто тебя подвергли к одной из самых страшных пыток и разрывают изнутри. Исповедницы учили ее терпеть боль и в детстве она научилась этому, постоянно чувствовала держа в руках и рядом окрайд, но это… Это непередаваемо. Слишком. К такому нельзя привыкнуть или просто стерпеть.
Нацу смотрел, как девушка изогнула спину, стараясь подстроиться, чтобы не ощущать боль так режущие и сильно. Дрожа, по щекам с новой силой полились слезы, а из горла вырывались глухие хрипы и тяжелые вздохи. Малейшее движение, даже самый мелкий вдох разносился новой порцией неприятных ощущений. Драгнил не стал сразу же двигаться, он смотрел на ее реакцию и ждал. Он не смог войти даже на половину, и дело было даже не в том, что девушка не возбуждена и сухая. Хартфилия слишком узкая, и сделав еще один толчок вперед в сопровождении новых криков, ему не стало легче, это далось еще сложнее, чем первый. Незамедлительно последовал запах крови, еще один более сильный. В голове родилась догадка, которую Нацу списывал на то, что исповедница была не подготовлена к половому акту. Однако опустив глаза, увидел, как по члену стекают капли крови и падают на белую простынь.
В этот же момент осознание пришло к нему. Немалое ошеломление согнало все чувство наслаждения и возбуждения. Подняв глаза, Нацу удивленно смотрел на свою этери:
— Ты девственница?
Люси не могла ничего ему ответить, сквозь пелену боли, что поглотила полностью ее разум и тело. А если бы и услышала, то ответа не потребовалось бы, все и без него было предельно ясно.
Глаза приобрели свой естественный серо-зеленый цвет, лапы вновь стали человеческими руками с длинными пальцами и грубой мозолистой кожей. Осторожно припустил бедра девушки на матрас, нагнулся к ней, уткнувшись в шею полную его укусов, и бережно обнял Люси. Поглаживал дрожащие тело, шепча на ухо утешения и просил прощения. Вот только, какой в этом во всем смысл, если они достигли точки невозврата?
Драгнилу в голову не могла прийти мысль, что Люси до сих пор невинна. Несмотря на свои скудные познания о человеческом мире, он знал, что девушки уже в возрасте двенадцати-тринадцати лет рожают, а Хартфилия явно старше. Еще и эти слухи об исповедницах и их занятиях с его чистой верой, что она такая же, как и другие. Учитывая это все, тяжело верилось, что Люси может быть девственницей, однако то, что происходило сейчас доказывало обратное. Это многое меняло.
Девушка переложила свои руки на мужские плечи и вцепилась ногтями в смуглую кожу до крови, оставляя багровые полосы, как маленькую месть. Нацу начал двигаться — ждать бесполезно, к этой боли не привыкнуть, останавливаться нет смысла. Хартфилия вцепилась в него, царапая спину, и укусила в плечо, как способ сдержать крики.