Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
А ведь ему нужно было: он уже достаточно долго не навещал дядю, с Мард Гиром виделся и обговаривал все дела в последний раз только на празднике у Гажила, да и наверняка что-то еще произошло в поместье. Во почему он так долго не приходил в себя?
Понимая сколько же накопилось дел, Нацу тяжело вздохнул. Опираясь на трость, этериас делал первые, маленькие и несколько неуклюжие шаги, которые отзывались острой болью в ноге. Со сбитым дыханием и появившийся испариной на лбу, Драгнил продолжал идти, привыкая к боли. Ему еще никогда не было так сложно ходить. Однако из-за собственного упрямства он продолжал это и к концу пути шел уже более уверенно и стойко.
Стоило ему войти в трапезную, он нахмурился, увидев блондинку, что сидела за столом и ела. Услышав скрип двери, Люси подняла голову. Серо-зеленые и карие глаза встретились, от чего Драгнил скривил нос, что делал когда пробовал нечто неприятное на вкус. Смотрели они друг на друга недолго, долю секунды, и отвернулись. Вот только, если исповедница сделала это смущенно и с неловкостью, то движение этериаса было резким, брезгливым. Хотел избежать одной неприятной встречи, но сам пришел на другую. Да лучше бы встретился с той каргой, нежели с ней.
Не хотелось быть с Хартфилией в одной комнате и есть за одним столом, было желание выгнать или же уйти самому. Но не говоря ни слова, он хромая дошел до стола, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд. Как же это притворно.
Ужин проходил в напряженном молчании, таком же, какие и были их первые трапезы. Будто ничего между ними не было и они вернулись в то время. Только сейчас Люси задумалась, что это было чуть больше месяца назад, а такое чувство, будто прошло много-много времени.
Впрочем, это не совсем напоминало их первый ужин, как казалось на первый взгляд. Тогда они оба чувствовали друг к другу неприязнь и враждебность, которое проявляли в каждом своем слове, движении и взгляде. За какой-то жалкий месяц это переросло в взаимное доверие, а сейчас в сожаление и ненависть. Нет, они не вернулись к тому, что было раньше: они пришли к чему-то другому, совершенно другому исходу, которого не ожидал ни один из них. А ведь прошел какой-то жалкий месяц, изменивший все.
Исподлобья Драгнил смотрел на девушку, испепеляя ее взглядом. Нацу ел и не чувствовал вкуса еды, полностью прибывая в своей ненависти к исповеднице.
Сука. Лицемерная и лживая сука. С самого приезда она была гордой и непреклонной, не позволяя подойти к ней ближе. Строила из себя невинную и неприкосновенную девушку, заставляя его, главу одного из Великих домов, потыкать и унижаться перед ней. Он мог взять ее в любой момент и сделать свое дело, но вместо этого он пытался сблизиться с Люси, преодолевая себя и занижая свои собственные прихоти. Он ни для кого такого не делал, только для нее. Но кажется для самой исповедницы это было лишь потехой. Ее маска треснула на берегу речки.
Нацу не особо интересовала жизнь людей, однако благодаря другим он знал, что за слухи ходят об исповедницах, точнее чем именно они теперь занимаются. Люси же не казалось ему такой, он не верил, ведь ничего в ней говорило, что она, как и другие исповедницы, продавала свое тело. Убедиться в своей ошибке ему дал именно тот случай — как еще она могла заставить его чувствовать такое желание?
Драгнилу честно было наплевать, чем Хартфилия занималась раньше, однако то, что она начала говорить про него лживые слова и клеветать в произошедшем, показало чего же она хотела на самом деле. И тот ее высокомерный взгляд, когда она использовала на нем окрайд, врезался ему в память. Это заставило его, наконец, увидеть, что все его старания были для Люси не больше, чем вещи, чтобы потешить собственное самолюбие, убедиться в том, что она, исповедница, лучше и выше этериаса, который все это время пресмыкался перед ней.
Двулично.
Хартфилии было крайне некомфортно сидеть под таким взглядом. Такое чувство будто она сидела перед ним полностью голая, но вместо влечения этериас испытывал к ней презрение. Конечно, еще вчера она поняла, как он к ней теперь относится, вот только, легче не стало. Осознание пришло, но принимать Люси не хотела. Она переживала за него, ведь он был для нее не просто этериас, а некто больше. Может из-за освещения, либо из-за регенерации и лекарствам Адеры, Драгнил выглядел лучше — круги под глазами не такие большие, кожа приобрела свой смуглый оттенок — чему Люси могла только радоваться, но его нога, Нацу сильно хромал, на лице было написано, как ему тяжело. Ей было больно видеть его таким, непреодолимое желание помочь при взгляде на него появлялось в ней. Она была уже готова вскочить и подставить свое плечо, но это порыв быстро остудил взгляд Драгнила, что так и говорил «Только попробуй приблизиться ко мне!». Он так же, как и вчера, прикалывал к месту, заставляя чувство вины вновь и вновь давить на нее.
Но Хартфилия не собиралась оставлять все, как есть. Если она так желает вернуть отношения к тем, что были между ними до этого, нужно что-то сделать. В прошлый раз первый шаг сделал Нацу, сейчас ее очередь.
— Нацу… — аккуратно позвала Люси, надеясь на более мягкую реакцию, чем вчера. Будучи девочкой послушной, практически никогда не извинялась за содеянное — не за что было. Сейчас она терялась, не зная, как ей начать, что сказать и сказать корректно, чтобы он правильно понял. Чувство дискомфорта усилилось, а к нему присоединилась неловкость. И пылающий злобой взгляд напротив не улучшал положение. — Нацу, как мне получить твое прощение?
Этериас изогнул бровь. В серо-зеленых глазах зажегся огонек заинтересованности, всего лишь на секунду, и на устах растянулась ухмылка, которую смело можно назвать дьявольской, если таковой она не являлась взаправду. Откинувшись на спинку стула, Драгнил самодовольно наблюдал за девушкой: как мелко подрагивают пальчики, карие глаза, полные мольбы и отчаяния, не отрывают от него взгляд, с трудом пересиливая инстинкт самосохранения — смотреть прямо в глаза хищника равно самоубийству.
Тишина давила, а хищник продолжал наблюдать и упиваться чувством страха, чужого страха. Без окрайда Люси жалкий человек, не способный даже дать достойный отпор. Преклоняться и подчиняться — все, что им дозволено в мире этериасов.
До этого, имея стопроцентную защиту, ему приходилось играть, как хочет Хартфилия, но сейчас правила диктовал он. И Люси понимала, что это опасно. Драгнил больше не будет терпеть и не поведется на жалость, уже поздно. Достаточно поигралась.
— Хочешь мое прощение? — утвердительный кивок.
Смешок с его стороны.
Как никогда Нацу понимал насколько сильно чувство страха — непокорная исповедница просит прощения! Он понимал ее: вчерашний приход и рыдания под его дверью не вернули прежних чувств, и ей не осталось ничего другого, как опуститься до этого, тем самым смягчив гнев демона. Зачем еще ей это нужно?
— Получить прощение… — приложив палец к подбородку, Драгнил делал вид, что пребывает в глубоких размышлениях, но пляшущие черти в глубине болота его глаз выдавали с головой. Отодвинувшись от стола, он выставил ногу, и с издевкой произнес:
— Вылижи мою обувь и, возможно, я подумаю об этом.
Наблюдая, как распахнулись глаза и приоткрылся рот, Хартфилия переводила взгляд с ноги на его лицо, Нацу еле сдерживался, чтобы не расхохотаться до боли в животе.
Сдерживаясь, он терпеливо смотрел на исповедницу, вновь растянув губы в ухмылке, оголяя клыки. Он знал, что исповедница сделает это — чувства страха слишком сильно.
Хартфилия с непониманием и сожалением смотрела на этериаса. Она хотела получить его прощение, искренне хотела все вернуть назад или хотя бы толику от этого и начать все сначала, когда они будут честны друг перед другом, без прежней вражды. Люси уже хотела уточнить: «Нет ли другого способа?». Не успела сказать первого слова, как заметила: его тон и высокомерный взгляд говорили обо всем. Нацу не хочет идти к примирению, злость засела в нем слишком глубоко.