А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Как и многим русским философам, Хомякову было близко чувство недостаточности единичного человека. Флоровский отмечает: «Всего менее Хомяков допускает свободу частных мнений. Рациональную убедительность он отстраняет. Вера не есть и не может быть частным делом». О подобном говорит и Соловьев: «Единичный человек сам по себе, или в отдельности взятый есть лишь абстракция», его нет в действительности. Только человечество в целом есть живое единство, нас обнимающее. Оно нас наполняет, а мы в нем растворяемся. «Порядок действительного отношения таков: от высшего – к низшему, от более конкретного – к более абстрактному… Целое первее своих частей и предполагается ими… Части всегда предполагают свое целое и подчинены ему»[1163].

Истина, по учению Хомякова, познается в непосредственном богопознании. Однако приобщение к подлинному бытию не является проявлением индивидуального сознания, которое вверено Церкви и реально приобретается только в Церкви как благодатном живом организме. По утверждению Г. В. Флоровского, самодостаточность Церкви показана Хомяковым с такой очевидностью, что ее историческая действительность остается как бы в тени.

Церковная жизнь задает целостность духа, необходимую для преодоления рассудочного познания. Сущее, бытие, истина даны лишь церковному сознанию. Все частные философские рассуждения – случайные абстракции, вырванные из целостной и последовательной жизни Церкви. При этом, по определению Хомякова: «Церковь не есть множество лиц в их личной отдельности, но единство Божьей благодати, живущей во множестве разумных творений, покоряющихся благодати»[1164].

Вся философия Хомякова направляется положением: «Мир является разуму как вещество в пространстве и как сила во времени». Что такое вещество? – спрашивает Хомяков и отвечает: «Мысль общая в отношении частной, чуждая, внешняя. Что такое необходимость? – Воля общая в отношении к частной, чужая, внешняя». Таким образом, все проявленное, частное тотчас же становится внешним, необходимым.

В небольшом фрагменте «О свободе и необходимости…» Хомяков все-таки набросал общую схему своей философии, опираясь на две принципиальные категории – вещество и необходимость: «Веще ство существует в пространстве, пространство, погруженное во время, переходит в мысль.

Нео бходимо сть существует как внешняя власть, но власть, ограниченная законом, принимается как свободная воля». При этом Хомяков делает приписку: «То, что для черта – власть, для людей – закон, для ангелов – чужая воля становится своей, т. е. волей свободной»[1165].

Вещество (материя) не является «первичным», ибо оно бесконечно делимо и, следовательно, не самостоятельно. «Всевещество, – говорит Хомяков, – является невещественной отвлеченностью, не имеющей характера вещества». Динамизм бытия поглощает вещественность. В основе бытия лежит сила – начало всех мировых процессов. Вещественность – не изначальное понятие, а функция силы. Вопрос состоит в том, где находится эта сила? – Ответ Хомякова: ее нельзя искать в отдельном субъекте, потому что частное, индивидуальное не может стать всеобщим и бесконечным. Наоборот, частное получает свой источник от всеобщего. Из этого Хомяков делает принципиальное заключение: «Причина бытия каждого заключается во всем». Отдельное, частное – не свободно, свобода присуща только «всему». Но «всему» как целому присущи также и разумность и воля. Тремя чертами в их абсолютном значении – свобода, разум, воля – обладает только Бог. Хомяков в тезисной форме конкретизирует эту философскую схему: