Божественный лик Византии

Эту практику широко продолжил сын Карла Мартелла Карломан (710—754), принявший впоследствии монашеский постриг, писал при утверждении правил им же созванного Австразийского собора 742 г.: «По совету моего духовенства и видных людей я поставил в городах епископов и поместил между ними Бонифация как архиепископа – его, который прислан от св. Петра (т.е. из Рима. – А.В.). И я распорядился о ежегодном созыве Собора, на котором в моем присутствии могут возрождаться канонические постановления и законы Церкви, а христианская вера – исправляться. Далее я восстановил и вернул церквям доходы, ошибочно у них отнятые; сместил, лишил сана и усилил наказание для самозваных священников и распутных диаконов и священников»[1436].

Нельзя, однако, сказать, что эта практика негативно влияла на положение дел в Западной церкви. Многократно исключительно деятельное вмешательство государей в дела церковного управления спасало Рим от окончательного падения института папства. Впервые эта счастливая судьбы выпала на долю Карла Великого и его сыновей. Он не только спас понтифика от лангобардов и византийцев, но и всячески способствовал возвышению авторитета Апостольской кафедры. Как следствие, на Соборе 813 г. Карл Великий был официально признан «руководителем Церкви»; с тех пор в его руках уже формально сосредоточилась не только высшая политическая, но и церковная власть.

Нет никаких сомнений в том, что перед глазами Карла стоял пример блистательного Константинополя, но его претензии на главенство в Западной церкви имели и другую основу. Дело заключается в том, что германцам, к которым принадлежало и франкское племя, было чуждо старое римское понятие «корпорация»; германское правосознание воспринимало лишь понятие «частная собственность», но не «корпоративная собственность». Представить себе, что собственником конкретного церковного прихода, возведенного тем или иным лицом, должна считаться вся Римская церковь в целом, а не тот, кто оплатил строительство и выкупил под храм землю, было для германца совершенно немыслимо. Так совершенно неожиданно для Рима у всех на глазах возник и невероятно развился институт «частной церкви», Eigenkirchentum. Настоятель частной церкви, Eigenkirche, подлежал назначению собственником земли, а сам приход являлся объектом завещания и даже продажи[1437].

Поэтому Карл Великий и его преемники действовали целиком и полностью в границах собственных национальных представлений о Церкви. Генрих II, прозванный впоследствии «Святым», и Генрих III (1046—1056) самостоятельно поставляли Римских епископов и архипастырей в своем королевстве, основываясь на тех же представлениях. Феоды, которыми наделялись духовные лица, по закону причинноследственной связи неизбежно вовлекали архиереев в систему феодальных отношений, выработанных в германском мире. Эта система была основана на владении землей и вытекающих отсюда правах и обязанностях. И Западная церковь, владевшая половиной или даже большей частью земель, по необходимости брала в лице своих клириков обязательства по исполнению ленной присяги перед сеньором. Епископ, назначенный королем или графом, считался его вассалом и зачастую был вынужден оставлять алтарь, брать в руки оружие и воевать как обычный дворянин[1438].