Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины

218

С этой точки зрения очень характерной является одна из сторон конфликта Лазаря Барановича и нежинского протопопа Симеона Адамовича. В 1668 г., после того, как покровитель Адамовича, местоблюститель Мефодий был отстранен от дел, Симеон стал вполне самостоятельной фигурой. Сложно сказать, почему он вступил в открытый конфликт с архиепископом Лазарем. Вполне вероятно, что Симеона прельщал пример его предшественника на нежинской протопопии — Мефодия Филимоновича. После того, как Адамович активно выступил на стороне царской власти, попал в плен к Дорошенко и сбежал из плена, в Малороссийском приказе к нему стали относится с определенной долей симпатии. Так, брат Д. Многогрешного, Василий Многогрешный говорил Адамовичу, что архиепископ его не любит, так как к нему «милость государская есть». Так или иначе, но в Москве Адамович изложил против Лазаря серьезные обвинения, приписав архиепископу слова: «…надобно нам того, чтобы у нас в Малой России и нога московская не постояла, а будет великий государь не выведет своих ратных людей из городов, хотя гетман и сам пропадет, да и царство Московское погубит яко огнь, и подлежащею вещь спалит и сам изгаснет…» (АЮЗР. Т. 8. С. 10–11) Эйнгорн на основании одного из писем Барановича Гизелю, в котором он нашел похожую формулировку, не сомневается в подлинности показаний Адамовича (Эйнгорн В. И. Указ. соч. С. 502). Симеон изложил, однако, интересные мысли по поводу присутствия царских воевод и ратных людей в малороссийских городах: «весь народ кричит, плачет, не хотячи яко Израилтяня под Египецкою, так они под казацкою работою жити… сказывают все: за светом государевым живучи, десять лет того бы не ведали, что ныне за един год с казаками…» (АЮЗР. Т. 8. С. 11) Интересное мнение оставил Адамович и по поводу готовящихся новых статей с казаками: «а то их горстка, да затевают небылицу, будто они победу и одоленье одержали, таких статей добиваются, каких преж сего, когда все войско, не рознясь, не бывало…» (АЮЗР. Т. 8. С. 11). Подобные взгляды были представлены в проекте противника Ивана Выговского, лидера средних слоев казачества, Мартина Пушкаря, ратовавшего за ограничение власти гетмана в пользу московских воевод, а также Ивана Брюховецкого, опиравшегося в начале политической борьбы на «демократические» слои казачества и также выступавшего за ограничение прерогатив старшины. Тот факт, что представители белого духовенства, а именно М. Филимонович и С. Адамович высказывались за усиление московской администрации в Малороссии, то есть выражали позиции сходные с лозунгами Пушкаря и Брюховецкого, позволило ряду исследователей предположить, что между «князьями церкви» и рядовым священством разница в политической позиции была примерно такой же, как между старшиной и рядовым казачеством. Однако, из представителей высшего духовенства против присутствия воевод и российских гарнизонов высказывался только Лазарь Баранович. Даже Иннокентий Гизель, несмотря на конфликт с царскими «ратными людьми», как уже было сказано, поддерживал прекрасные отношения с киевским воеводой. Пример «Перестроги…», в частности, показывает, что идея ограничения произвола казаков и гетманской администрации была вполне распространена среди духовенства.