Бамбуковая крепость
- Автор: Минеев Александр Иванович
- Год: 1984
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Бамбуковая крепость». Краткое содержание книги:
Это лишь один пример. На Юге Вьетнама 10 миллионов гектаров рисовых полей, пять миллионов гектаров леса превращены в пустыри за годы войны. И сейчас вдоль дорог часто тянется унылый пейзаж из голых холмов, которые когда-то были покрыты сплошным тропическим лесом. Лишь спустя годы на них стала появляться молодая поросль. Около миллиона буйволов и другого тяглового скота было убито во время американской агрессии.
Не в состоянии справиться с сопротивлением в сельских районах Южного Вьетнама, американское военное командование прибегло к насильственной урбанизации таким вот лишением крестьян средств существования и постоянными карательными операциями. Но данным американских служб, 10 миллионов жителей деревень вынуждены были за годы войны переселиться в города, контролируемые агрессорами и марионеточной администрацией. Расчет простой: «Лучше пусть они станут безработными и преступниками, чем будут помогать Вьетконгу».
Этих людей, бывших крестьян, но уже потерявших навыки крестьянского труда, порвавших со сложившимся веками укладом деревенской жизни и не приобретших взамен ничего, кроме вкуса к сравнительно «легким деньгам» без «копания в земле», здесь называют людьми с обрубленными корнями. Действительно, сравнение точное: выкорчеванный лес, не пущенный в дело, вынужден был гнить на свалке. Потеряны крепкие корни, связывавшие их воедино с родной землей. Вот цифры последних десятилетий: в 1960 году Южный Вьетнам, как типичная слаборазвитая аграрная страна, насчитывал 15 процентов населения в городах и 85 процентов в деревне. В конце американской агрессивной войны в деревне осталось только 35 процентов, остальные жили в переполненных городах.
Кем стали крестьяне, так стремительно изменившие образ жизни, покинувшие рисовые поля отцов и дедов? Лишь незначительная их часть пополнила отряд рабочего класса. После освобождения в Сайгоне 300 тысяч семей числились по документам «семьями торговцев». Это по меньшей мере вдвое превышает число рабочих. В 1975 году на Юге Вьетнама было более трех миллионов безработных, сотни тысяч проституток, десятки тысяч преступников. Для большинства юношей без образования, без работы единственный путь лежал в марионеточную армию и полицию.
Причиной такого массового исхода сельского населения в города была не только «легкая жизнь» в «обществе процветания», созданном на американские доллары. Так же, как в южной части Биньчитхиена, где американцы создавали «санитарную зону», в других провинциях побережья, в том числе в Нгиабине, они действовали буквально огнем и мечом: бомбили и поджигали деревни напалмом с воздуха, ровняли их с землей бульдозерами, совершали жестокие карательные рейды, иногда поголовно уничтожая население общины. Самый известный, но далеко не редкий пример этого — община Сонгми, где учинил кровавую расправу над женщинами и детьми взвод лейтенанта Колли.
Каждая община была очагом сопротивления. Проникнуть внутрь общины не удалось китайским феодалам, французским колонизаторам, поэтому американцы выбрали другой путь «умиротворения» — разрушить старую общину, согнать крестьян в города, к большим транспортным магистралям, а поля превратить в зоны «свободного огня». Из полутора миллионов сельского населения провинции Нгиабинь около 800 тысяч были изгнаны или сами вынуждены уйти из родных деревень.
Следы этой насильственной урбанизации видны в облике небольших городов вдоль шоссе номер 1. В поселки городского типа превратились придорожные деревни. Уездные городки по своим размерам в несколько раз больше их собратьев на Севере. Куангнгай, например, протянулся вдоль шоссе более чем на десять километров. Кажется, что вы едете по городской улице с двух-и трехэтажными каменными домами, многочисленными лавками, магазинами, кафе и харчевнями. Но эта длинная улица — единственная в городе. Через просветы между домами видны рисовые поля, рощицы бананов и папайи, убогие лачуги-времянки. Городской только фасад, остальное — деревня. Лишь несколько десятков метров по обе стороны дороги находились иод контролем марионеточного режима. Дальше начиналась зона «свободного огня». Естественно, такие придорожные города образовались искусственно. Главной их специализацией были торговля и сервис. Поэтому с прекращением американского военного присутствия часть населения из них ушла обратно в деревни.
Но вернемся к общине Фыоктханг, которая после освобождения Южного Вьетнама возродилась в одной из зон «свободного огня». На месте правления кооператива, где нас встретила секретарь партийной организации общины 30-летняя Кап Тхи Минь Тяу, с 1964 до 1975 года не было ни домов, ни полей. Американцы прошлись бульдозерами по старым тхонам, а население заставили уйти в соседний городок у большой дороги. Но не все крестьяне подчинились приказу. Многие, в том числе родители Минь Тяу, подались в горы, построили там временные шалаши. Так возникла партизанская деревня. Ее жители и составили после возвращения костяк новой общины Фыоктханг.
— Как только мы пришли сюда из партизанского района, — рассказывает Минь Тяу, — то сразу же стали работать сообща. Поля заросли травой, от домов ничего не осталось и в помине. Все пришлось строить заново, а одной семье это не под силу. Едва выросли первые поселки из времянок, в октябре 1976 года был организован кооператив «Фыоктханг-1». Он объединил примерно половину населения общины — земледельцев. Жители приморских тхонов год спустя начали создавать рыболовецкие артели.
Таким образом, коллективизация здесь прошла быстро. Новая деревня образовалась сразу на новых принципах производственных отношений. Земля сразу стала общей, сообща купили семь маленьких тракторов, три водонасоса, две рисорушки, получив на все это кредиты от государства.
В 1980 году кооператив построил школу-девятилетку. Такого раньше не было ни в Фыоктханге, ни по соседству. В свободный от полевых работ сезон все силы направлялись на строительство. Уже не халупы, а аккуратные кирпичные домики определяют облик тхонов. Мы приехали в Фыоктханг на машине, а раньше, до 1964 года, сюда можно было добраться только пешком, миновав семь километров в сторону от шоссе.
Кооператив создавался по опыту, накопленному на Севере за годы народной власти. Есть в нем и личные приусадебные участки, которые составляют 5 процентов пахотной земли. 10 процентов работников заняты ремеслом: обжигают кирпич и черепицу, делают глиняную посуду, столярничают, плотничают. Как и в кооперативах на Севере, есть специализированные бригады по подготовке семян, удобрений, по ирригации и строительству полей (именно строительству, потому что рисовый чек — это трудоемкое и совсем не простое сооружение).
Община Фыоктханг состоит из шести тхонов. В ней 970 крестьянских дворов, из которых большая часть — земледельческие, а остальные — рыбацкие. Общая численность населения — 4617 человек, из которых 1787 работников. Масштабы примерно такие же, как в общине Нгуенса в дельте Красной реки, с которой я начал свой рассказ. Только обрабатываемой земли почти вдвое больше — 571 гектар.
Равнины Центрального Вьетнама не отличаются большим плодородием. Но главное — четко выраженный сухой сезон. Влажного времени хватает только на один урожай риса. А он в Фыоктханге хоть и большой по здешним меркам, но не превышает 3,5 тонны с гектара. Рельеф местности не так благоприятен для строительства ирригационных систем, как в дельте Красной реки. Поэтому в обозримой перспективе не предвидится значительного роста урожайности. Между тем население растет. В первое время в промежутках между жатвой и пахотой было немало работы по строительству и благоустройству. Но по мере того как жизнь входит в свою нормальную колею, таких дел становится все меньше. Как и в других провинциях Северного и Центрального Вьетнама, здесь возникает проблема относительного аграрного перенаселения. Пути ее решения лежат через разделение труда в более широких рамках уезда и провинции, через освоение целины в других, малоосвоенных районах.