Мой Дантес [litres]

Февраль 1996 года

Я нередко думала над тем, что смерть, как и жизнь, дается человеку лишь единожды. Разница лишь в том, что жизнь слишком многого требует от тебя, посылая как испытания, так и награды. К тому же, она дает множество попыток начать все заново, пусть не исправляя ошибки, а хотя бы не совершая их вновь. В то время, как преждевременная смерть по собственному желанию лишает человека всего и сразу, стоит лишь найти в себе силы пустить пулю в лоб или затянуть на шее петлю.

Интересно, о чем думает самоубийца перед смертью? Может, о том, как избавится от мучений и лишит кого-то покоя, наказав обидчика страшным поступком. Или молит Бога о прощении, что не нашел смелости существовать дальше и попытаться выползти из проблем. Кто знает…

Будучи ребенком, единственной целью собственной безвременной кончины я считала наказание тех, кто поселил в моей душе боль обиды.

Думалось, вот умру я, меня положат в гроб в красивом белом платье, усыпят цветами, встанут по краям могилки, и будут плакать да горевать: какая Лизонька была хорошая, да как мы к ней несправедливо относились. А вот о том, что, погоревав да поплакав, они через какое-то время займутся своими делами, лишь изредка вспоминая усопшую, даже и не мыслилось.

Как не думалось, что на вечную память народа (не только родных) имеют право лишь великие да те, кто блистал рядом с ними.

Об этом мы как-то разговорились с Софьей Матвеевной.

После смерти Светланы прошло восемь лет, но я продолжала маяться, считая во всем виноватой себя, а не того картавого недоноска, посмевшего так дико издеваться над моей подругой. Гнев против совершенного лысым толстосумом не утихал, и Вдова как-то не сдержалась, печально заметив:

– Будь в сию пору модны дуэли, ты непременно расправилась бы с ним первым же выстрелом.

Я даже довольно фыркнула, представив, как вместо летящей оранжевой тарелочки рассыпается в пыль голова толстопузого недоноска. Вполне могла бы это сделать, учитывая тот факт, что Никита, увлекшись спортингом – стрельбой по летающим тарелочкам, не раз брал меня с собой на тренировки, записал в клуб и даже подарил ружье, которое вместе с прочими из его обширной коллекции хранилось в сейфе на даче Лебедевых.

Иногда, на какие-нибудь праздники в клубе оборудовались гостевые площадки, в машинки заряжалось несколько специальных тарелочек, разбив которые, стрелок получал приз. Пораженные мишени – флэш – не рассыпались как обычные на отдельные части, а превращались в оранжевое облачко, за что и вручалась бутылка шампанского.

Я не слишком сильна в данном виде спорта, но представляю, какой бы флэш получился из лысой головы картавого подонка. И не исключаю тот факт, что в его останки полетела бы и выигранная бутылка шампанского. На поминки!

Все это я не преминула высказать вслух, чем вызвала непомерный гнев Вдовы.

– И думать о подобном не смей! – Софья Матвеевна не на шутку рассердилась. – Негодяй получил свое, отбывает наказание, а ты все мечтаешь о мести. Все мысли только ею и заняты.