Мой Дантес [litres]

– Вот именно! – Софья Матвеевна назидательно подняла вверх указательный палец и тут же беззаботно махнула рукой. – Не в деньгах дело. Точнее, не только в них. А главную причину ты уже озвучила – отсутствие любви.

– Но многие литературоведы утверждают, – неуверенно возразила я, преклоняясь перед авторитетом исследователей и, как бы споря сама с собой, – что Пушкины любили друг друга.

– И в чем же это выражалось, позволь узнать?

– Ну… Приводят, как пример, письмо Натальи Николаевны к брату Дмитрию с просьбой назначить ей содержание, чтобы помочь мужу тянуть семью…

– Это не любовь, солнышко мое, а всего лишь попытка привести в порядок дела домашние. Всего лишь забота, та самая, которую с детства прививали всем девочкам. Не забывай, у женщин того времени не было впереди ни института, ни карьеры. Их готовили к замужеству, к созданию семьи, учили уважать будущего супруга, почитать его и слушаться. Так что, письмо с просьбой о материальной помощи – всего лишь за-бо-та.

– Но он называл жену «ангелом», «Мадонной», – выдвинула я новый аргумент, на который не раз натыкалась в книгах. – И явно гордился ею.

– Вот! – Указательный палец Вдовы вновь пронзил воздух. – Ты сама нашла ответ. Именно – гордился! Всего лишь – гордился! Красотою, успехом, общим обожанием. Ах, как это должно быть щекотало самолюбие!

Софья Матвеевна легко поднялась с дивана, прошлась по комнате, нервно потирая руки, и встала у окна, глядя во двор.

– У нашего подъезда стоит шикарная иномарка, темно-вишневая и вытянутая как капсула. Знаешь, кому принадлежит?

Я утвердительно кивнула:

– Иванцову с третьего этажа.

– Да-а-а, Сереженьке Иванцову, – как-то невесело улыбнулась Вдова. – Тому самому Сереженьке, с которым я три года к ряду занималась литературой. Мальчик подавал большие надежды. Какие сочинения писал! Как мыслил! С первой попытки в университет поступил. А кем в результате стал?

Я неопределенно пожала плечами.

– По-моему, салон какой-то открыл. Кажется, красоты.

– Вот-вот, – недовольно проворчала Софья Матвеевна. – Стрижет, бреет, массирует. Новоявленный бизнесмен. Денежный мешок. Но речь не о том. Не так давно он познакомил меня со своей новой женой. Видимо, хотел поразить. И поразил! Рядом с Сережей, от которого когда-то на ночь запирали книжных шкаф, чтобы мальчик не корпел над книгами и мог поспать лишний час, стояла кукла наследника Тутти.

Вспомнив нынешнюю супругу Иванцова, я невольно расхохоталась, поразившись точности сравнения. Вот уж право слово – кукла. Хороша необыкновенно: лицо словно фарфоровое, шелковые локоны ниже плеч, ноги бесконечные, носик как у ангелочка, а ресницы доходят чуть ли не до середины лба.

– Но какое отношение она имеет к нашему разговору? – поинтересовалась я, отсмеявшись.

– Да самое что ни на есть прямое! – Софья Матвеевна подхватила крутившегося у ног Пальчика и села с ним на диван, ласково поглаживая пса. – Посуди сама. Раньше у него была Марина, веселая, умная, заботливая девочка, с которой он дружил со школьной скамьи. Чудесная пара сложилась. Она, словно второе «я», во всем поддерживала Сережу. В годы перестройки тянулась изо всех жил, помогая ему организовать собственное дело. Помогла на свою голову. Не знаю уж, сказал ли он ей «спасибо», но от дел как-то отстранил, посадил на домашнее хозяйство, и Марина мало помалу закисла. Располнела, подурнела, совершенно потеряла интерес к жизни. Потом и вовсе исчезла из нашего дома, а Иванцов завел куклу, которую вместо Марины выводит на светские рауты.