Разведка и другие тайные службы древнего Рима и его противников

Кое-кому из читателей, живущих как-никак в XXI в., трюк с ланью может показаться примитивным. Возможно, этот трюк не сработал бы и в самом Риме, где было достаточно много образованных людей. Но трюк был рассчитан не на римлян, а на тогдашних испанцев — людей суеверных и набожных, и срабатывал безотказно. Во всяком случае, как пишет Плутарх, «благодаря этому, варвары стали охотнее подчиняться Серторию; они благосклонее относились ко всем его замыслам, считая, что повинуются не воле какого-то чужака, но божеству» [Plutarh «Sertorius», 12]. Однажды во время одного из походов лань на время потерялась. Но даже это обстоятельство Серторий сумел затем использовать в свою пользу. «Большое огорчение причинило Серторию исчезновение его лани: тем самым он лишился чудесного средства воздействовать на варваров, как раз тогда весьма нуждавшихся в ободрении. Однако вскоре какие-то люди, бесцельно бродившие ночью, натолкнулись на лань и, узнав её по масти, схватили. Когда об этом сообщили Серторию, он обещал щедро наградить тех, кто привёл лань, если только они умолчат о своей находке, и сам скрыл животное. Выждав несколько дней, он явился с просветлённым лицом к судейскому возвышению[248] и сообщил вождям варваров, что видел во сне божество, предвещавшее великое счастье; затем, поднявшись на помост, Серторий начал беседовать с теми, у кого были к нему дела. В этот момент находившиеся поблизости сторожа отпустили лань, а она, увидев Сертория, помчалась, охваченная радостью, к возвышению и, став возле хозяина, положила ему на колени голову и принялась лизать правую руку (ещё раньше она была приучена так делать). Когда же Серторий приласкал её (радость его выглядела вполне правдоподобно, он даже пролил несколько слёз), присутствовавшие сперва замерли, поражённые, а затем с шумом и криком проводили Сертория домой, считая его удивительным человеком и другом богов» [Plutarh «Sertorius», 20].

Под стать римлянам действовали и некоторые из тех, кто поднимал восстания против их власти. Вот, например, что пишет о руководителе восстания рабов на Сицилии, Евне, сумевшем в 135 г. до н. э. захватить почти весь остров и создать, пусть даже на короткий срок, некое подобие собственного государства, римский историк Анней Флор: «Некий сириец Евн — серьёзность наших неудач заставляет вспомнить это имя — в притворном припадке фанатического бешенства потрясал волосами в честь богини Сирии[249] и, как бы подчиняясь власти богов, призывал рабов к свободе и оружию. Желая показать, что действует под божественным вдохновением, он спрятал во рту орех, заполненный тлеющей серой, и, медленно вдыхая, выпускал вместе со словами пламя» [Florus., II, VII, 4–5]. Насколько эффективно действовало такое зрелище на тёмных, забитых и не видевших ничего, кроме своих полей и бараков, сицилийских рабов, можно судить по тому, что «это чудодействие поначалу собрало две тысячи человек, попавшихся ему на пути, но, едва по праву войны были взломаны эргастулы[250], он создал более чем шестидесятитысячное войско» [Florus., II, VII, 4–5]. Подавить восстание римляне смогли лишь через четыре года.